ытко он отыщет!В шатре Зарины пахло еловыми шишками. Лучезару нравился этот запах - он напоминал ему родное село, лес в который он бегал с братом и сестрой с малых лет. А вот для Ярыша этот запах был в новинку. Не растут в степи елки, что тут поделаешь. Степняк вдыхал запах ели и не мог понять, чем же это так пахнет. Есислав так обрадовался своим друзьям, что не замечал ничего вокруг.- Вот что я думаю, царевич. А разбойники-то ждали нас! Знали будто, что направимся мы к холмам именно этой дорогой!- продолжил Лучезар разговор.- Но как же они могли про то прознать?- растерялся Есислав.- Вот эта загадка и не дает мне покоя! Как бы знать, кто нас продал Гордыне!- Так и народу-то не много про то знало. Ты Лучезар, ты царевич, Дитята да Всполох, ну и я,- вмешался Ярыш.- Никто из нас не мог…- голос царевича задрожал от волнения.- Там еще шут был, Горох Гороховик! - вспомнил Лучезар.Ярыш посмотрел на царевича. Есислав покачал головой:- Нет, шут не мог! Не любит он Гордыню! Да и забрал его Дитята до того, как мы сказывали про холмы…- Ну, тогда остается только князь Всполох. Но он Гордыне первый враг.Репах был самым молодым воином в дружине царя Милонега. Попросил за сироту дальний родственник, вот и взяли молодца во дворец. Поселился Репах в тереме, что стоял за царскими хоромами и жил себе не тужил. Милонег паренька привечал. На пирах сажал подле себя, да своей рукой брагу лил в кубок молодому воину. Да и подарки перепадали молодцу с царского плеча. Чего еще надо? И радовался жизни молодец, пока в царских сенях не встретил князя Гордыню. Князя Репах сторонился - разное про Гордыню толковали, поди разбери где правда, где ложь. Однако князь остановил молодца. И приторно улыбаясь, спросил:- Ну что, Репах. Как тебе живется подле царя батюшки?Оторопел парень. Не диво ли, что сам князь Гордыня знает имя простого воина? Да еще и спрашивает про его житье?- Хорошо живется, не бедствую.- Всего ли у тебя вдосталь?- Не на что мне жаловаться…- А не обидно ли тебе, что ты как старший сын Милонега мог бы и трон унаследовать? А все достанется младшему Есиславу…- и с этими словами князь Гордыня удалился.Остолбенел Репах. Что такое молвил сейчас Гордыня? Может ли такое статься? Он сын царя Милонега? Да как же это…Припомнил Репах свое детство босоногое. Отца он и не знал никогда, мать одна его растила. Перебивались с воды на хлеб, и пироги лишь по большим праздникам ели. А уж о пряниках да калачах мальчишке лишь мечтать приходилось. Никогда матушка не говорила кто и где его отец. Правда несколько раз, лежа на печи, слушал разговоры матушки и бабки, когда они думали что спит малец. Из этих разговоров и узнал Репах, что матушка его раньше при царице в сенных девках ходила. А как забрюхатела, так и вернулась в дом родной. И по словам князя Гордыни выходило, что могло у него быть совсем другое детство! Сразу вспомнились воину и все ласковые да добрые слова Милонега, да подарки. Это тогда Репах принимал их за пьяную блажь царя-батюшки. А теперь-то все по другому чудилось ему. У сенных девок попросил Репах зеркало и, разглядывая свое отражение, искал сходство с царем Милонегом. И казалось ему, что узнает он Милонега и в повороте головы и в улыбке своей. Чем больше думал обо всем этом молодец, тем больше росла в нем обида и злость на Есислава. А уж когда Милонег и при смерти не позвал к себе Репаха и не открыл тайну его рождения, и вовсе казалось, что Есислав украл у него отцову любовь. Вскипела черная зависть в сердце Репаха. Потерял молодец покой. Все ему хотелось побольнее уколоть царевича, отомстить ему за свое голодное детство и за насмешки людские.Как-то сидя в дальнем углу гридницы и заливая свое горе брагой, уснул Репах. Да во сне и свалился под лавку. Проснулся от звука голосов. Среди прочих узнал молодец и голос царевича Есислава. Так и узнал Репах, что грозит Гордыня царевичу, и что царевич решил обойти Гордыню по суше. Долго лежал Репах на холодном полу, затаившись. Все боялся выдать себя. А ночью, тайком, заплатив одному рыбаку за работу гребца да за лодку, поплыл к кораблю Гордыни. Упредить.После встречи с Гордыней каждый день Репах ждал весточки от князя. В том, что царевич мертв, он и не сомневался. А коли так, значит, он один наследник остался. И сегодня-завтра, князь Гордыня объявит об этом людям Златограда. А уж Репах, став царем, не забудет о доброте князя. Сделает его своим лучшим другом да советником. Так мечталось Репаху.Однако время шло, а вестей от князя не было. Никто не звал Репаха на царствование. Не вытерпев, ночью снова отправился молодец на корабль к Гордыне.В этот раз, Гордыня не обрадовался гостю. Хмуро спросил:- Зачем пожаловал?Репах от такой немилости растерялся:- Да как же… я вестей от вас князь жду… я же теперь один наследник трона…Гордыня насмешливо смотрел на Репаха.- Вы не думайте, князь! Я вашу доброту не забуду! Сделаю вас первым человеком в царстве, после царя…Гордыня не спеша, прошелся мимо молодого воина.- Знаешь ли ты, щенок, что я и так был первым человеком в царстве! Я был настоящим царем, а не Милонег! И теперь ты, мужик безродный, решил оказать мне милость? – Гордыня захохотал. А следом за ним захохотали и наемники, с которыми никогда не расставался князь.- Да как же это - мужик безродный? Вы же сами мне сказывали, что Милонег мой батюшка.Гордыня развел руками:- Я пошутил…Кровь отхлынула от лица Репаха. Как же это? Да разве так можно шутить? Он же ради князя был на все готов, а он… Бросился молодец на Гордыню, да преградили ему путь наемники. А один из них, занеся руку с кривым кинжалом над Репахом, обернулся к Гордыне. Князь кивнул, и кинжал наемника вонзился в грудь Репаха.Спустя несколько минут, тело воина с привязанным к ногам камнем, было сброшено за борт корабля, в воды Лазурного моря.Возле шатра Юлая жарко пылал огонь. Юлай с большим удовольствием бы зашел в шатер и там продолжил беседу, но Ярыш попросил еще немного посидеть под открытым небом. Больно уж хорошо звездное небо над холмами!- Хорошо тут у вас, вольно. Словно у нас в степи! Только ветер тут студеный от озера. А в степи теплее.- Так летом и в холмах теплее, - возразил Юлай. Он кутался в теплый плащ, и пересел ближе к огню.- Эх, была бы моя воля, остался бы я в холмах, раз уж в степь мне дороги нет,- вздохнул Ярыш.Тут к костру подошли Лайда и Хэйла. Лучезар, узнав свою невесту, смутился.- Можно ли погреться у костра, братец Юлай?- насмешливо спросила Лайда.- Можно,- ответил Юлай, а сам подумал: «Были бы в шатре, не пришли бы они к нам. А теперь и не поговоришь при них».Лайда и Хэйла присели возле костра так, что Хэйла оказалась по левую руку от Лучезара. Лучезар понимал, что должен что-то сказать девушке, но язык словно присох. Неловкое молчание нарушила Лайда.- Как вам, гости дорогие, нравится у нас в холмах? По нраву ли вам наше нелегкое житье?- Всем хороши холмы, да только студено,- пожаловался Есислав. Лайда улыбнулась и повернулась к Ярышу:- Ну а ты что скажешь, степной человек?- Нравится мне у вас. Даже и покидать холмы не хочется!- А ты женись на волшебнице, вот и останешься жить в холмах,- пошутил Лучезар.Молодцы рассмеялись, а Лайда недовольно поджала губы.- Можно и Есиславу тут невесту подыскать,- подкинул масла в огонь Ярыш.- Ага, вон Лайду забирай, царевич!- засмеялся Юлай.Глаза Лайды полыхнули недобрым огнём:- Чтобы я, внучка великой Яххи, взяла в мужья чужака? Никогда тому не быть!- Да ладно тебе, сестрица. Юлай шутит,- примирительно сказал Лучезар.Однако Ярыш, не зная крутой нрав Лайды, спросил:- А чем чужак хуже мужчин твоего племени?- Всем хуже!- высокомерно ответила Лайда.- Когда я стану великой Лайдой, я запрещу мужчинам и женщинам нашего племени брать в супруги чужаков. Сейчас такое хоть и редко, но случается.- Разве можно запретить любить человека, даже если он чужак?- удивился Ярыш.- Можно!- И тебе не жалко людей, которые будут страдать из-за твоего каприза?- Нет не жалко!- Отчего же ты злая такая? Неужели нет места в сердце твоем добру и состраданию?- все больше удивлялся Ярыш.Лайда кинула на степняка изумленный взгляд:- И вовсе я не злая! Я просто думаю, что так будет лучше для моего народа.Лайда поднялась и быстро пошла от костра. Хэйла тоже встала, но в последний момент коснулась плеча Лучезара:- Лучезар.Робкий голос Хэйлы возымел действие, и парень поднялся и пошел за Хэйлой. Волшебница остановилась за шатрами. Повернулась к молодцу и посмотрела ему в глаза:- Лучезар, ты насовсем вернулся в холмы?- Нет, Хэйла. Злодей еще не понес наказание, а мы вынуждены были просить помощи Мийны.Девушка вздохнула:- А я-то было, уже обрадовалась…- Прости Хэйла, но сейчас мне нечем порадовать тебя.Лайда долго не могла уснуть. Все думала над словами степняка. Почему-то ей было обидно, что степняк назвал её злой. Вот если бы так сказал Юлай или Лучезар - она бы и думать не стала об этом. А Ярыш чужой, он и знать-то её не знает, а злой назвал!С каждым днем Лучезар и Ярыш чувствовали возвращение былой силушки. И когда Ярыш играючи разбил кулаком огромный валун, стало ясно - пора продолжить путь. Но не стоит думать, что все эти дни царевич и его друзья наслаждались жизнью. Каждого из них тревожили невеселые думы - о судьбе Златограда и его жителях, о том, какие еще загадки загадает им Гордыня и, конечно же, словно заноза сидела в каждом дума о предателе.Сборы были недолгими - всего-то, седлать коней да запастись провизией в путь. И обнявшись с теми, кто стал близок сердцу, путники покинули лагерь. Луче