— Конечно. Садись, Алекс, — мягко улыбнулась она.
Парень неторопливо отодвинул стул и опустился за парту рядом с Алей. Затем осторожно убрал рукой сиреневые локоны Зарины, сидящей перед ним. Те цветками сирени осыпались с края стола. Чуть погодя на их место опустилась стопка тетрадей и блокнот парня.
— Всем день добрый!
Только что вошедшая в кабинет женщина сложила руки на животе и широко улыбнулась. Ее сморщенные губы, подкрашенные багровой помадой, растянулись, оголяя ряд тонких острых зубов. От ее надтреснутого голоса и этой улыбки Зарине тут же стало не по себе.
— Невероятно рада наконец узреть лица столь талантливых ребят, которым довелось оказаться здесь, в нашем лагере, — пылко произнесла она, вскидывая жирно подведенные брови. На фоне выжженных волос они казались еще темнее. — Первый мастер-класс у вас буду проводить я. Для тех, кто меня еще не знает, если такие вообще есть, — самодовольно ухмыльнулась женщина, — представлюсь. Миранова Агриппина Геннадьевна.
Все тут же засуетились, начали перешептываться, бросая заинтересованные взгляды в сторону говорящей. Со слов Алины, эта женщина была кем-то вроде негласного лидера среди преподавателей. Пожилая, но весьма активная, некоторых учеников она вдохновляла своим энтузиазмом. А некоторых пугала. По первому, возможно, обманчивому впечатлению Зарина пока не решалась выбрать, к какому из этих лагерей примкнуть.
Нужно время.
Мимо прошла Агриппина Геннадьевна, оставив на столе Зарины листок с заданием и приторно-тяжелый шлейф духов. Зара еле заметно фыркнула от ударившего ей в нос запаха ванили и мускуса, а затем покорно уткнулась в текст. Подойдя к учительскому столу, Миранова торжественно объявила, что сегодня на уроке они будут анализировать рассказ Евгения Носова «Тридцать зерен».
Зарина бегло просмотрела текст. Вот зимний пейзаж за окном, вот синичка, вот герой-рассказчик раскладывает на линейке зернышки, пытаясь приманить ее к себе, в свою теплую комнату. «Я сидел за столом, работал и время и от времени поглядывал на синичку. А она, все еще робея и тревожно заглядывая в глубину форточки, сантиметр за сантиметром приближалась по линейке, на которой была отмеряна ее судьба», — прочитала Зара. С виду обычный детский рассказ, но если приглядеться…
— Ну что? У кого-нибудь уже появились стоящие мысли?
Миранова окинула класс выжидательным взглядом, но никто не отозвался. Наверняка у многих мысли и впрямь появились, но те пока боялись их озвучивать, опасаясь, что Агриппина Геннадьевна не сочтет их стоящими.
— Давайте я вам напомню, на что именно нужно обращать внимание при анализе текста. Во-первых, это редкие, особенные слова, специально подобранные автором так, чтобы можно было максимально точно охарактеризовать героя или место, где тот пребывает. Во-вторых, находящиеся в противопоставлении элементы. Антонимы, антитеза, вы все это знаете, так? Они помогают обнаружить конфликт. В-третьих…
Зарина вздохнула и вновь погрузилась в чтение текста. Большую его часть занимал диалог героя-рассказчика и синички. Птичка в основном задавала вопросы. О том, как тот живет, о том, что такое работа, книги, Человек. Но Зарину больше интересовали не они, а сам факт того, что синичка говорила. Конечно, это с легкостью можно было бы списать на сказочные мотивы, присутствующие в произведении, но что, если… Если у автора был дар понимать речь животных? У одной ее подруги недавно открылся такой. Или, может, наоборот, это у синички был дар, потому что на самом деле она была человеком, способным ненадолго принимать облик птицы? Что, если…
Зарина почувствовала, как кто-то легонько ткнул ее в спину. Девушка обернулась.
— Есть идеи? — шепотом спросил Алекс.
— Есть, — ответила Зара. — Мои идеи.
Не рассказывать же ему про дары!
— Вредина, — усмехнулся Алекс и попытался в шутку щелкнуть ее по носу, но Зарина вовремя увернулась.
— Руки не распускайте, молодой человек, — сжала она губы, подавляя рвущуюся наружу улыбку.
— Сама сказала же, можно на «ты», — вспомнил разговор у столовой Алекс. — А теперь опять отстраняетесь, миледи.
Зара хотела было возразить, но их диалог прервал голос Мирановой.
— Горная, я вижу в твоих глазах неугомонное пламя новорожденной идеи, — проворковала Агриппина Геннадьевна, поворачиваясь к девушке с пепельно-белыми локонами, сидящей за первой партой. — Ну же, давай, не стесняйся, Галя!