— Что, можешь и сейчас поджечь? — спросил Армана Руслан.
— Ну, могу попробовать, — облизал губы тот и поддернул рукава толстовки. Видимо, для пущей сосредоточенности. — Плакат с «SOSисками» пойдет?
Парни кивнули, и Арман принялся сверлить ватман сосредоточенным взглядом. Прошло минуты две, Арман уже сам весь покраснел, но лист остался идеально белым.
— Черт, не получается! — выдохнул парень.
В этот момент на краю плаката вспыхнула маленькая искорка, но никто ее не заметил. Все взгляды разом приковала к себе Дарья, влетевшая в зал с воплями:
— Что? Здесь? Происходит⁈
Она беспомощно обхватила голову руками и выпучила глаза. Светлые радужки будто бы слились с белками, и теперь на их месте сверкали два блюдца.
— Кукозина… Тьфу! Кукушкина! Козина! Слезли со стойки! Девочки, это что еще за шабаш? — повернулась она к бунтующим против «SOSисок» танцовщицам. — Марш все внутрь! За полдником и на отрядку!
Дарья распахнула дверь столовой, и ребята послушно побрели внутрь. На полу одиноко остался лежать плакат. Его уголок медленно покусывали искорки, превращая буквы в пепел.
— Извините, что так вышло, — опустила глаза Дарья. Пальцы нервно сжали папку с эмблемой в виде букв «Л» и «у».
— Ты уже пятый раз извиняешься. Сказала же, главное, удалось вовремя остановить огонь. И найти сверха… Он так и сказал, что взглядом поджег?
— Да, закричал на весь корпус, как только вышел из столовой. Похоже, это не первое проявление его дара.
— Отлично, значит, точно сверх. Курьер из Министерства прибудет без 20 минут 9. Даша, проконтролируй, пожалуйста, чтобы к этому времени Арман был полностью готов к отъезду.
Рука, увешанная тяжелыми браслетами, коснулась кружки и поднесла ее к сухим губам с остатками алой помады. Сделав глоток, женщина недовольно нахмурила жирно подкрашенные брови. Хоть Даша и подала ей кофе минут 10 назад, тот все еще был слишком горячим. Миранова всегда выставляла на панели термопота «63°» и не терпела, когда кто-либо без спроса менял это значение. Она вообще не терпела, когда кто-либо что-либо менял в ее личном кабинете. Миранова собиралась было возмутиться, но не успела.
— Я уже поговорила с Арманом насчет дара и Министерства, — доложила Дарья. — Он так спокойно отреагировал на новость о сверхспособностях. Был даже рад дополнительным курсам развития дара. Не ученик, а мечта! — призналась она, просматривая содержимое папки у себя в руках. На каждом из вложенных туда листов в правом верхнем углу чернела эмблема «Луча». — Обычно все подростки округляют глаза, как только я начинаю произносить подобные речи. Им сложно поверить в то, что сказки, которые они знают с детства, частично правдивы. Что магия и вправду существует, только в слегка ином виде. Им всегда становится страшно от осознания того, что они и сами могут управлять энергией Вселенной, подчинять себе ее мельчайшие частицы. Люди почему-то видят в этом нечто сверхъестественное. Они обращают внимание лишь на внешний облик объектов. Для них человек — это человек, существо из плоти и крови. Камень — всего лишь камень, твердое тело, не больше. Увлекаясь различием, люди забывают о сходстве. О том, что, по сути, оба этих объекта состоят из одного и того же: молекул, атомов, электронов, протонов, нейтронов… и в конце концов мельчайших частичек энергии. Как их там называют?..
— Бозон Хиггса, — подсказала Миранова, на секунду отвлекаясь от проверки сочинения. За сегодняшний вечер это было второе и последнее. Когда она давала ученикам это задание, Агриппина Геннадьевна имела неосторожность назвать его необязательным, и все, конечно же, предпочли его и вовсе не делать. Все, кроме Галины Горной с ее искренней заинтересованностью темой и Алины Зориной с ее вечной тягой ко всем вещам, хотя бы отдаленно напоминающим писательство. — Или частица Бога. В этом мире обычно используют одно из этих названий.