— Сегодня я проститутка-наркодилер, — самодовольно вздернула острый носик Лиля. — Сегодня можно.
— Я бы сказала, кто ты, — скривила губы Лина, — но тебя спасает звание судьи. Не хочется что-то за свои слова на смертную казнь отправляться.
— Я не против абортов. Можешь выдохнуть, Галь, — махнула рукой девушка.
Лина скривилась, услышав ненавистную версию своего имени. Так ее называл лишь второй отчим, а его она на дух не переносила и всеми силами пыталась забыть о самом его существовании, не то что о части жизни, связанной с ним. Первый ее отчим был типичным ленивым котом, упорно мнящим себя могучим тигром. Особенно ярко это проявлялось, когда мама Лины уходила из дома и компьютер оставался полностью в его распоряжении. В такие моменты Лина обычно закрывалась у себя, но это не мешало ей периодически слышать грохот танчиков и хлопки то и дело открываемых бутылок пива. Когда ближе к ночи перестрелка наконец заканчивалась, Лина выползала из своих окопов и каждый раз натыкалась на одно и то же тело — весьма упитанное, мирно посапывающее на диване. Свирепый тигр отдыхал после тяжелого боя. Рядом на ковре обычно виднелись следы недавнего победного салюта из сухариков. В воздухе стоял терпкий запах хрена и грязных носков.
Но это, как оказалось позже, было не худший вариант. Через пару месяцев мать вышвырнула этого кота на улицу и притащила вместо него какого-то стриптизера. В прямом смысле слова. Высокий, худощавый, с длинными, вечно грязными волосами. Лина удивлялась, кому он вообще сдался в том клубе, где он пропадал всеми ночами. Клуб был достаточно элитным. Для маминого хахаля даже слишком элитным, поэтому в скором времени у Лины начало закладываться подозрение, что если он там и работает, то только уборщиком. Хотя кто знает… К Лине он приставал вполне профессионально, так что, может, и вправду был стриптизером. Все началось с обычных попыток втереться падчерице в доверие, чтобы доказать своей «любимочке», что он прекрасно влился в семью. Позже дело начало попахивать нездоровым интересом, необоснованным флиртом и даже угрозами. Не желая становиться героиней Набокова, Лина решила прибегнуть к силе первой. Как-то раз, когда отчим слащавым голоском предложил приготовить завтрак вместе, Лина разбила яйца на ладонь с внезапно вспыхнувшей там молнией. Шокированному мужчине глазунью она подала со словами: «Тронешь меня еще раз — твои орудия труда постигнет такая же участь». Мать сильно удивилась, когда на следующий день ее «любимчик» собрал вещи и скрылся в неизвестном направлении, не оставив ей на прощание даже записочки.
— Не смей. Меня. Так. Называть, — процедила Лина сквозь зубы.
Зара заметила, как по светлым прядям пробежало несколько электрических змеек. Девушка с опаской взглянула на наставницу, но та, к счастью, в этот момент посмотрела на часы.
— Время на исходе, — доложила она. — Выбирайте, кто выбывает.
— Уберем Лину, да? — покосился в сторону Лили Виктор.
— Не, — скривила губки она, в отличие от парня говоря громко, а не шепотом. — Она не красивее меня. Пусть живет. Давай лучше Зарину. Ты выбываешь, желтоглазая!
— Но вы даже не спрашивали ее о преступлении! — вступилась за подругу Адель.
— Ой, блин… Да по фиг, — отмахнулась Лиля. — Хочу убить ее.
— Соблюдай правила игры, — настоятельно посоветовала Адель. — Смотри на тяжесть преступления, а не…
— Ну тогда вот ты, рыжая, и пойдешь, — ткнула в нее ногтем Лиля. — Серийным убийцам не место в нашей тусовке. Давай, давай, проваливай…
Адель вскочила с дивана и, снисходительно-надменно посмотрев в сторону Лили, покинула отрядку. Виктор вдохнул, будто собирался возразить, но так ничего и не сказал, покорно проглотив воздух под пристальным взглядом Лили. Хоть это и была всего лишь игра, Адель вдруг почувствовала себя оскорбленной. Выбор, несомненно, был сделан нечестно, но вступать в спор с девчонкой из компании «Мда, трэш», по меркам Адель, было ниже ее достоинства. И все же свое преступление худшим она не считала. Если маньяк убивает несколько человек, это еще не значит, что он совершает зло. Если эти люди подобны Лиле, то он, определенно, вершит добро — очищает мир от самовлюбленных идиоток.
— Зара и Люба, ваша очередь, — позвала их наставница к диванчику судий.
— Света, напомни, ты что сделала? — обратилась к одной из преступниц Любовь.
— Я? Ничего, — невинно улыбнулась девушка. — Он сам спрыгнул.
— Столкнула с балкона младшего брата, — ответила за нее Лина. Зара поежилась от звенящего в ее голосе холода. Она понимала, что все не по-настоящему, но это не делало атмосферу менее гнетущей. — Так, мелочи…