— Выходим! Выходим! — раскатился по залу звучный голос брюнетки с эмблемой лагеря на груди. — Ваши десять минут прошли. После обеда сбор на отрядке. Не опаздывайте. На выход!
Последнюю фразу она крикнула прямо над ухом у Евы, отчего та вздрогнула, чуть не разлив компот на светлое платье.
— Но я еще не доела, — робко заметила она, показывая Церберу свой надгрызенный бутерброд. — Можно с собой забрать?
— Нет. Никаких муравьиных ферм в комнатах, — отрезала та и снова начала звать, точнее выпихивать, всех вон из столовой.
Ева печально вздохнула, положила бутерброд на стол, и, если бы не Влада, взявшая ее под руку и потащившая на отрядку, она наверняка бы еще долго смотрела на него, как Роуз на утопающего Джека.
Отрядное место находилось в холле первого этажа. Как Лина уже успела доложить всем в 317, в этом помещении проводились некоторые мастер-классы, поэтому одна его часть была заставлена партами и мягкими стульями. У стены висело переносное полотно для проектора. Сам же он стоял на учительском столе напротив. Другая половина была относительно свободна и предназначалась для отрядных сборов. Кремовые диванчики, расставленные кругом, образовывали уютный уголок, куда теперь и направились ребята.
— Всем добрый день! Меня зовут Дарья, и ближайшие две недели я буду вашей наставницей, — наконец представилась брюнетка в очках. Ее светло-серые глаза за бликами казались и вовсе белыми. — Надеюсь, все на месте?
Дарья принялась ходить взглядом по головам, пересчитывая своих подопечных. Зара тоже решила изучить присутствующих. Алина в темно-синей рубашке и подвеской якорем поверх нее. Какая-то улыбчивая брюнетка с двумя маленькими косичками у висков. Чуть поодаль хмурая Алинина соседка, которая всю встречу в 317 провела за ноутбуком. Рядом с ней еще одна Снежная королева с ледяным взглядом и пепельно-белыми волосами, похожими на заиндевевшие ветки кудрявой ивы.
— Галя, будь добра, ногу с дивана убери, — обратилась к ней Дарья.
— Я же просила, не называть меня так, — прошипела девушка в ответ, продолжая протирать кроссовкой светлое сидение. — Я Лина.
— Хорошо, Лина, — закатила глаза наставница. — Хоть малина, только сядь нормально.
— Хорошо, — ответила та, копируя ее язвительную интонацию, но ногу все-таки убрала.
Из дальнего угла послышалось хихиканье и негромкое «м-да, трэш». Зара повернула голову на звук и выловила из кучки сидящих там ребят двух склонившихся над телефонами девчонок. Обе усердно барабанили длинными ногтями по экрану и то и дело показывали что-то друг другу. Вот и теперь шатенка с высветленными прядями на висках поднесла блондинке телефон почти к самому ее забавно вздернутому носу. Обе застыли перед экраном секунд на пятнадцать, поглощая его содержимое широко распахнутыми глазами с накладными ресницами, а затем визгливо засмеялись, останавливаясь только затем, чтобы выдавить очередное «м-да, трэш».
Зара брезгливо отвела от них взгляд, а затем и вовсе повернулась в другую сторону, чтобы хотя бы не видеть этого, раз не слышать не получалось. Теперь ей на собственном опыте стало ясно выражение «испанский стыд».
— Расходимся, — прошептала Адель, наклоняясь к уху Зары. На диванчике они сидели вместе прямо напротив наставницы.
— А? — отозвалась Зара, погрузившаяся в свои мысли и, похоже, благополучно пропустившая часть реплики свой соседки.
— Говорю, пацанов нормальных нет. Всего 3 штуки, и все стремные как на подбор. Расходимся, — повторила она.
— Тебе-то они зачем? — недоуменно нахмурилась Зара. При знакомстве с девчонками в 317 Адель с полчаса вещала о своем молодом человеке. Она успела рассказать о нем все: начиная с того, что в будущем он планирует заниматься ракетостроением, и заканчивая тем, что его любимая расцветка трусов — в горошек. Не упомянула только имя. Вполне возможно, что Адель не произносила его даже при встрече со своим парнем, ведь в течение всей оды возлюбленному она называла его исключительно Булочкой с корицей.
— Мне — незачем. Для тебя ж ищу, стараюсь! — всплеснула руками Адель. — Но я уже всех своим радаром для поиска идеальных парней просканировала. Ни одного достойного кандидата он не выявил. Курортный роман отменяется.
— Тоскливо, печально, но ладно. Как жаль, что мне как-то прохладно, — с каменным лицом произнесла Зара, но потом, не сдержавшись, засмеялась.