Светлая душой? Какая же я светлая? Это ты за белое, а мне нужны все цвета. Я столько всего хочу попробовать в жизни, прочувствовать, понять и сделать, не деля мир на хорошее и плохое. Я хочу избавиться от рамок, в которых тебе так хорошо живется, но в которых мне так тесно. Я хочу быть свободной, Алекс!
— Что, опять перо застряло? — хитро прищурилась девушка.
— Нет, — спокойно ответил парень и, раскрыв перед ней ладонь, пояснил: — Рогоз.
Зарина смахнула липкую пушинку, затем взяла парня за руку, прокрутилась под ней и побежала прочь по тропинке.
— Кто последний, целует на ночь Виктора в макушку, — прокричала она оторопело уставившемуся ей вслед Алексу.
— Ты издеваешься?
— Естественно, — ответила Зара так, что было непонятно, означает ли это «да» или «нет». — Будет сложно. Фонарный столб и тот ниже.
Но последняя фраза до Алекса уже не долетел. Зара была от него слишком далеко.
— Сложно, — пробурчал себе под нос Алекс, передразнивая девушку. — Если с кем и сложно, так это с тобой… Ведешь себя так, будто тебя Адель укусила.
Парень поджал губы и досадливо пнул ногой рогоз. Влажный слой песка рыжей коркой отлетел в сторону, оголяя янтарные песчинки.
Как ее глаза, — мимоходом подумал Алекс и, вздохнув, поплелся вверх по тропинке.
Глава 33
Petite amie — Julliette Armanet
Тем временем Виктор, которому Зарина уже уготовила участь стать жертвой колючей щетины Алекса, спускался по лестнице в холл первого этажа. В руках он нервно теребил листок с подготовленной речью. Виктор слышал, что Адель ушла с ребятами на улицу минут 40 назад, значит, в скором времени она должна была вернуться. До конца смены оставалось 5 дней. Виктор вдруг осознал, что ждать он больше не в силах. Пора было приступать к решительным действиям.
Дверь отворилась, и в холл заскочила Лисичка. Стянув с рук перчатки, она принялась растирать покрасневшие уши. Вторые уши на ободке зазвенели, оповещая француза о приходе его пассии. Он хотел уже было высунуться из-за угла, как в холле зазвучат низкий голос:
— Ух и ледник!
Руслан опустил на пол камень, принесенный в корпус для сценки, и шумно выдохнул. Хоть Стоунхендж они и решили ставить в миниатюре, реквизит все равно был тяжелым.
— Не три, только хуже будет, — посоветовал Лисичке парень. — А то капилляры повредишь. Лучше пойди попей горячего чаю, чтобы отогреться.
— С удовольствием, — простучала зубами Адель.
Она поплотнее закуталась в куртку и побежала вверх по лестнице на жилой этаж. Виктор, мимо которого она проскочила, даже его не заметив, разочарованно вздохнул. Но потом решительно сжал в руке потрепанный листок и направился следом за девушкой. Нагнать Адель ему удалось лишь у двери 314.
— Аделаида, — позвал ее Виктор, ставя ударение на последний слог. — Можно с тобой поговорить?
Адель развернулась и выжидательно уставилась на парня.
Что это Шу ля крем тут забыл? — подумала она. — Пришел спросить что-нибудь про мастер-класс или ВД?
— Alors… Я тут подумал, — смущенно пробормотал парень, проводя рукой по взъерошенному чубчику, — что мы могли бы… Ну, ты мне так… У тебя такие красивые ушки. Вот! То есть те, что на ободке. Ну и твои тоже. Sans doute, у тебя отличные уши!
— Спасибо, — засмеялась Адель, недоуменно вздергивая рассеченную бровь.
— Но, вообще-то, я не это хотел сказать, — почесал затылок Виктор. — Я хотел спросить, может, ты хочешь стать моей petite amie?
— Чего-чего? — нахмурилась Адель, продолжая улыбаться из вежливости.
— Ну, я не помню, как это… — сконфуженно произнес француз, от волнения начавший забывать русские слова.
— Ну-ка, скажи еще раз, — попросила его Адель, подставляя ему микрофон переводчика.
Petite amie — маленькая подруга, — высветилось на экране телефона.
— Не такая уж я и маленькая! — картинно надулась Адель. — Вот обую каблуки, повыше тебя буду, башня Эйфелева!
— Да нет, ты не… — покачал головой Виктор, не понимая, почему Адель заговорила о росте. — Ты красивая. Не обижайся, d’accord?
— Да не обижаюсь я, — прыснула девушка, прекращая театр.
— Так что? Будешь моей petite amie?
— Да я и так тебе petite amie, — сказала Лисичка, окидывая высоченного Виктора с ног до головы. Затем потянулась к ручке, желая уже поскорее очутиться в своей норе. — Давай, до встречи. Я чай попить хотела. А то окончательно сейчас окоченею.