Она резко отшатнулась, схватившись влажными пальцами за край распахнутого окна, и чуть не свалилась спиной на холодную плитку балкона. Кое-как восстановив дыхание, она наконец слезла с подоконника и взглянула на свое отражение в стекле двери. Оттуда на нее смотрела высокая девушка в длинной красной сорочке, кажущейся багрово-черной в густом сумраке ночи. Обычно гладко уложенные локоны были растрепаны, несколько прядей прилипли к влажному лбу. Люба нервно сглотнула и потянула на себя дверь балкона, желая поскорее оказаться в теплой комнате, в безопасности.
Она сделала шаг вперед и вдруг наткнулась взглядом на Веру. Та стояла в проходе, вытянув вперед руки. Глаза ее были открыты, но взгляд был каким-то неживым, стеклянным. Светлые пряди горели в темноте неприятным белым пятном. Люба окликнула подругу, но та не ответила. Девушка подошла поближе, собираясь коснуться ее, но Вера вдруг подняла руку. Люба почувствовала жжение в плече и сама не заметила, как ее рука тоже оказалась над головой. В ужасе она отшатнулась, ударившись об угол кровати. Совладав с болью, Люба вскочила на покрывало и, обогнув подругу, вмиг оказалась в коридоре.
Добежав до наставнической, она забарабанила в дверь. Дарья открыла почти сразу, так, будто и не ложилась спать.
— Вера… — выдохнула девушка, хватаясь за дверной косяк. — Она сознанник. Управляет телом или что-то вроде того. Она хотела… Она подняла мою руку.
Люба решила не рассказывать, как та пыталась сбросить ее с балкона. Наверняка Вера не понимала, что делает. Игнат Исаакович говорил, что с молодыми сверхами порой такое случается — человек теряет контроль, полностью оказываясь во власти дара. Такие моменты опасны как для обладателя способности, так и для его окружения, ведь сознанник может натворить немало бед, а, очнувшись, даже о них и не вспомнит.
— Поэтому мы и учим вас управлять дарами, — произнес тогда Игнат Исаакович на мастер-классе. — Чтобы они не управляли вами.
Люба шумно вздохнула и снова посмотрела на часы, подаренные ей напоследок Верой. Прошло с полсуток, как она отдала свою подругу в руки Министерству. Она слышала, как Зарина с Адель поговаривали что-то недоброе о МежМине — в «Луче» между комнатами стены были такими тонкими, что, в целом, их можно было бы и не ставить — но Люба все же надеялась, что это просто слухи и там Вере действительно смогут помочь.
— Опоздаем, — напомнила Люба о скором сборе на отрядке. — Сегодня будут раскрывать тайных друзей. Должно быть интересно. Идете?
Когда Зара, Адель и Люба спустились в холл, вся гильдия уже была в сборе. Точнее та ее часть, которая дотянула до девятого дня. Ребята сидели на диванчиках тесным кругом. В руках у Алины и Алекса было по гитаре. Их пальцы перебирали натянутые струны, отправляя в воздух сотканных из музыки мотыльков. Те, махая своими хрупкими, как карамель, крылышками, поднимались под самый потолок и там растворялись в янтарном свете.
Я дышу и запах сладкий твой
Забирает кислород.
Принимай за силу слабость,
Выясняя, кто есть кто.
Нам учиться делать выбор
И признавать, что мы причём,
И менять свои полмира
На целый с кем-то ещё,
И бояться посторонних,
Казаться хуже, чем мы есть,
И конечно планы строить,
Но не сейчас и не здесь.
То, что грело бесконечно,
Остынет ровно через год.
И будто для случайной встречи
Готовит свой монолог…
В холл вошла Дарья. В начале смены она зачастую отчитывала ребят за опоздания, теперь же сама то и дело задерживалась. Новоиспеченных сверхов становилось все больше, и все вопросы по их отправке в другой филиал «Луча» ложились на ее плечи. Или, судя, по темным мешкам, скорее под глаза.
Все, что будет, будет лучше,
Но не точно, как говорят.
И, когда совсем наскучит,
Возвращайся назад,
Где дышал тобой, как шторм,
Где волны вовсе не вода.
Дай тебя обнять, что ли,
Раз и навсегда…
Дарья опустилась на отдельно стоящий диванчик и подождала, пока Алекс отнесет две гитары на соседний стол. Затем вытащила электрическую свечку из одного из своих многочисленных карманов форменной мастерки и протянула ее Лине. Та, как и на первом огоньке, сидела с краю.