— Можешь рассказать, как прошел день, что тебе запомнилось больше всего, — произнесла наставница. — А потом предположить, кто, по-твоему, был твоим тайным другом.
— Да что предполагать-то, — усмехнулась Лина, решив опустить первую часть задания. — Это Руслан. Он в соляной пещере предложил мне барбариски, я отказалась. А на следующий день нашла точно такие же под подушкой.
— Оу, — Дарья натянуто улыбнулась, — а Руслана уже забрали… Тогда передавай свечку дальше.
Следующим оказался Алекс. Взяв из рук Лины мерцающий огонек, он окинул ребят изучающим взглядом.
— Вопросы те же? — посмотрел он на Дарью. Та кивнула. — Ну хорошо… Мне понравилось держать в руках журавля.
Сидящая напротив Зарина недоуменно прищурилась. Алекс ответил на ее взгляд едва заметной улыбкой.
— Может, ты хочешь рассказать об этом поподробнее?
Дарья настойчиво посмотрела на парня. Ее напрягала сегодняшняя немногословность ребят. Но Алекс лишь отрицательно покачал головой. Кому было нужно, тот уже все услышал.
— Ладно. Тогда можешь поделиться своими предположениями насчет тайного друга.
А вот об этом Алекс, залюбовавшись журавлем, подумать не успел. У него были некоторые мысли, но все три варианта, которые он назвал, оказались неверными. Услышав их, Зарина, не сдержавшись, закатила глаза.
Неужели после стольких заданий с морской тематикой так сложно было понять, кто их автор?
— Это я, — прозвучал голос Алины.
Девушка улыбнулась и вышла в середину круга, осторожно переступая через гирлянду. Перед сбором они с Владой успели откопать ее в костюмерной и украсить ей отрядное место, закрутив огоньки янтарной спиралью. Немного погодя в центр вышел и Алекс. В отличие от Али, он был не в курсе лагерных традиций, поэтому слегка удивился, когда девушка поднялась на носочки и обняла его. Алекс замер на миг, потом, спохватившись, ответил на объятия. Зарине показалось это милым. Она мягко улыбнулась. Удивительно, но в этот раз ревнивые кошки даже не скребли на душе. Похоже, своими размышлениями о море и капитане она сумела их выдрессировать.
Через некоторое время в кругу оказалась Зарина. Ее не отгадали, поэтому в центр отрядки ей, как и Але, пришлось выходить самой.
— Ого, я и подумать не могла, что ты мой тайный друг, — на лице Светы засияла улыбка. — Спасибо тебе! Спасибо!
Она прижилась к сиреневой кофте Зары, едва доставая ей до плеча. Девушка мимоходом отметила, что Света забрала волосы так, что теперь остальным были видны ее разноцветные пряди.
Пробормотав еще пару слов благодарности — Заре уже стало неловко от их количества — Света сделала шаг назад, собираясь вернуться на место. Но тут тихий сумрак холла озарила белая вспышка. Волосы Светы всколыхнулись и лучами рассыпались в воздухе. Когда зажмурившаяся от неожиданности Зара вновь открыла глаза, она поняла, что сияние льется от стоящей напротив девушки.
— В «Луче» зажегся еще один лучик! — радостно воскликнула наставница. Ее глаза зажглись белым огнем. — Поздравляем тебя с открытием дара, Света. МежМин всегда, МежМин везде! Ура!
Не выделяться, — вспомнила Зарина совет Влады.
— Ура! — крикнула она вместе со всеми.
Глава 35
Цветы лучше пуль — алена швец.
— Через десять минут всем быть по комнатам! — прокричала наставница с лестничного пролета. Она решила, что с ее звонким голосом этого будет вполне достаточно, чтобы весь третий этаж вздрогнул от неожиданности, и оказалась права. — Приду, проверю!
— Кажется, мне пора, — мягко улыбнулся Алекс.
Последнюю четверть часа он простоял в дверном проеме 314, опершись рукой о косяк и не сводя глаз со стоящей возле него Зарины. Они обсуждали лекции, ВД, сегодняшний огонек и тайных друзей — словом, все, кроме того, что действительно волновало Алекса. А волновала его Зарина. До конца смены оставались считанные дни, а она все еще была не в силах открыть портал, а он — помочь ей. Он понимал, что девушке грозит опасность, но… К его собственному удивлению, это было не главное, что его заботило. Ее взгляды, касания, тонкий запах мелиссы — вот, что заставляло покрываться рябью его внутреннее море. В какой-то мере, он даже хотел, чтобы Зара осталась, не смогла открыть портал и навсегда затерялась в этом мире. А там, может, и в его объятьях… За эти мысли он себя ненавидел. Он не мог их контролировать, они назойливыми мотыльками порхали у глаз и злили его одним своим существованием. Алекс знал, что их нельзя было отнести к белой части его сознания. Однако и черными он тоже назвать их не мог. И это его пугало и выбивало из колеи.