Конечно, за годы своей исследовательской работы, охарактеризованной здесь далеко не полностью, АБКК добилась больших результатов. Благодаря многолетним массовым осмотрам жителей Хиросимы и Нагасаки были сделаны ценные наблюдения, зафиксированные в сотнях трудов, и разработаны новые методы сравнительного изучения состояния здоровья больших групп людей. Не только такие молодые науки, как радиационная биология и радиационная медицина, но также и другие отрасли знания еще долго будут извлекать пользу из этих добросовестных и серьезных исследований. Никогда раньше в истории медицины не подвергалось такому тщательному обследованию столь значительное число людей — как больных, так и здоровых — в пределах определенной территории, на определенном отрезке времени.
Совсем иначе, однако, выглядит деятельность АБКК, если рассматривать ее во взаимосвязи с теми особыми социальными, политическими и психологическими условиями, какие существовали в то время в Японии. Лучезарная картина сразу же омрачается множеством темных пятен. Деятельность АБКК, которая в отрыве от конкретно-исторической обстановки, от всего происходящего в стране могла бы считаться полезной и важной для человечества, в действительности стала символом величайшего жестокосердия и бесчеловечности.
Скандально уже само по себе то, что клиники АБКК работали под руководством американцев и финансировались главным образом Комиссией по атомной энергии США, основной задачей которой являлось усовершенствование ядерного оружия.
Значительная часть японской общественности с неудовольствием наблюдала, как граждане страны, сбросившей атомные бомбы на Японию, теперь с научной добросовестностью исследовали последствия своей акции. Это казалось японцам по меньшей мере бестактным и заставляло их сделать фатальный вывод, чрезвычайно оскорбительный для американских ученых и не совсем обоснованный, — вывод о том, что между первым действием США — сбрасыванием бомбы — и вторым — научным изучением последствий атомного взрыва — существует причинная связь. Люди в Японии невольно задавали себе вопрос: не потому ли граждане Хиросимы стали в свое время жертвами атомного нападения США, что американская наука собиралась использовать их в качестве подопытных кроликов для своего сверхграндиозного эксперимента? Распространению этого предположения содействовали некоторые заявления американской прессы об АБКК — заявления, в которых, к примеру, говорилось, что Хиросима, Нагасаки и порт Курэ в качестве «контрольного города» являются «тремя лабораториями комиссии».
Разумеется, изучение последствий радиации в высшей степени важно для будущего, ибо человечество и в мирное время все больше подвергается воздействию ядерного облучения. Но коренной ошибкой являлось уже то, что это изучение проводили американцы на деньги американской атомной комиссии. Ошибка эта во сто крат усугублялась отказом АБКК оказывать медицинскую помощь жертвам атомной бомбы и — в той мере, в какой это вообще было возможно, — бороться за их исцеление.
Уверенность руководителей АБКК в том, что они могут беспрепятственно заниматься «чистой наукой» на «мертвой земле» (так японцы называли города, подвергшиеся атомной бомбардировке), а также в том, что они при этом вправе после детального диагностирования заболеваний отсылать назад тысячи пациентов без оказания им какой-либо медицинской помощи в условиях, когда как раз «наиболее интересные» пациенты не имели решительно никаких средств для лечения, выдает поистине трагическую близорукость тех, кто так поступал.
Не мудрено, что «атомная» клиника в Хиросиме в конце концов начала вызывать у японцев чуть ли не большую ненависть, чем сама атомная бомба. В то время как применение «нового оружия» многие жители принесенного в жертву города при всем своем резком осуждении все же склонны были извинить как в некотором роде военную меру, «чисто научная» деятельность АБКК воспринималась ими как мероприятие, которому нет решительно никакого оправдания.