Мир вокруг исчезает, растворяется в тумане, а я всё больше не желаю отстраняться. В голове – фейерверк ощущений. Сердце снова колотится так сильно, что кажется, вот-вот выскочит из груди. Дыхание сбивается, становится прерывистым. В животе порхают бабочки, а я всё льну и льну к мужскому телу, послушно приоткрываю рот, позволяя ему действовать смелее. Я чувствую его – твёрдый, сильный, но в этом моменте такой... бережный. Будто я что-то хрупкое, что он боится раздавить. Манипуляции сводят с ума, заставляют дрожать в чужих руках. Вкус его губ – что-то сладковатое и прохладное, с оттенком мяты. Я чувствую, как его дыхание смешивается с моим – знойно, слышу, как Матвей Андреевик тихо вздыхает, когда отвечаю.
Левая ладонь мужчины спускается ниже, ведёт по плечу, лопатке, к талии, несильно сжимает, заставляя втянусь в себя больше воздуха, приподняться ещё выше, гладит, снова сминает. И я тону в этом мгновении. Вторая рука вторгается в мои волосы, массируя кожу головы, и я плавлюсь от нежности, от нужности этих касаний.
А потом он отстраняется, и я ощущаю его сердцебиение – быстрое, как моё. Мы дышим в унисон, и мне хочется, чтобы он повторял это снова и снова. Мужчина склоняет голову нижу, соприкасается лбом с моим, его глаза тёмные, глубокие, и в них читается то же, что пульсирует у меня в груди – восторг, волнение и обещание чего-то большего. И я снова хочу поддаться вперёд, но умелые пальцы возвращаются к подбородку, слегка касаясь нижней губы.
– Только не говори, что это был твой первый поцелуй, – шепчет низко, улыбаясь уголками губ и приоткрывая рот.
– Не скажу, – улыбаюсь в ответ. Мир сужается до этого мгновения: до его запаха, до стука его сердца где-то так близко, до мурашек, бегущих по моей спине.
Я снова приближаюсь к его лицу, лишь невесомо чмокаю.
– Уверенна?
Снова не отвечаю словами – просто притягиваю его ближе, и на этот раз поцелуй уже не такой нежный. Он глубже, отчаяннее, и я тону в нём, забывая, где заканчиваюсь я и начинается он. Матвей Андреевич неожиданно подхватывает меня под бёдра, поднимает, словно я ничего не вешу, и с нажимом вторгается в мой рот. Сажает на парту, устраиваясь между моих разведённых ног, подминает, легко кусает, а потом ведёт мокрыми поцелуями по лицу, покрывает щёки, скулы, шею. Я вздрагиваю, когда его зубы слегка задевают её, невольно запрокидываю голову, давая ему больше места, и ловлю себя на том, что сама тянусь к нему, будто хочу, чтобы он оставил следы на каждом сантиметре. Из меня вырывается стон, когда он всасывает кожу чуть ниже мочки уха, и я чувствую, как он усмехается.
– Так тебе нравится?
Я не успеваю ответить – его губы снова на моей шее, а пальцы впиваются в бёдра, прижимая меня к себе. В груди становится тесно от каждого вдоха, а в животе – горячо и тревожно. И не знаю сколько продолжается эта мучительно сладкая пытка, пока одна его рука скользит вверх, останавливается на моей щеке, заставляя меня повернуться к нему. И когда наши взгляды встречаются, в его глазах – клятва чего-то большего.
– Ты вся дрожишь... – он целует уголок моих губ. Я хочу сказать, что это из-за него, но слова теряются где-то между его поцелуями. Вместо этого я просто тянусь к нему, снова и снова, боясь, что если остановлюсь – это волшебство исчезнет. – Ты в порядке?
Я киваю. Просто прижимаюсь лбом к его плечу, а он смеётся – глухо, счастливо, – и целует меня в макушку. Нам столько нужно обсудить, о столько рассказать, а мы молчим.
– Ты так красива... – его голос звучит приглушенно, губы скользят обратно к моему уху, и я чувствую, как его дыхание горячей волной разливается по коже. Одна его рука придерживает меня за талию, а другая медленно движется вверх, пальцы слегка касаются ребер, и я вздрагиваю от щекотки. Но он не останавливается – ладонь скользит дальше, и я чувствую, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди. – Мы должны остановиться... – он шепчет, но его губы снова находят мои, и в этом поцелуе снова отсутствует нерешительность – только желание, глубокое и пьянящее.