Я поднимаюсь нарочито медленно, скольжу ладонями по его ногам, встаю. Матвей вторит.
– Спальня в твоём распоряжении, душ – тоже, полотенце можешь взять белое, а вот новой зубной щётки у меня нет. Хотя я не брезглив – если хочешь, бери мою, – указывает, и в темноте я не могу разглядеть его лица. Киваю скорее сама себе.
– Хорошо.
– Я поем ещё и лягу здесь, – тянет, будто предупреждает, и я замираю. Не хочу слушать через стену, как он ворочается на слишком коротком диване. Не хочу просыпаться одна в холодной постели.
Хочу, чтобы он пришёл в спальню. Это желание пульсирует под кожей – горячее, настырное. Не похоть, нет... Просто потребность быть ближе. Чтобы его дыхание стало моим одеялом, чтобы проснуться и сразу увидеть его лицо – сонное, незащищённое.
– Я тоже останусь здесь, – говорю я, и сердце колотится так, будто бросило вызов всей кафедре математики.
Он замирает. Потом вздыхает – долго, как будто выпускает из лёгких весь воздух.
– Ты...
– Просто спать, – перебиваю я, – а вообще ты иди в спальню, диван хоть и удобный, но небольшой, а ты слишком высокий, – я хочу просто спать с ним. Не в том смысле, о котором он сразу подумал с этой своей профессорской строгостью. Хотя... ладно, может быть, чуть-чуть в том тоже. Но сейчас – именно просто.
– Это неразумно.
– Считай меня нерациональным числом, – бормочу я.
Он смеётся хрипло, а потом хватает меня, невесомо касаясь сухими губами лба.
– Хорошо. Но только спать, – его руки лежат на моей талии, а я кусаю губу, представляя, как его они, привыкшие методично клацать по клавишам ноутбука, будут ошибаться – дрожать, скользить, жадно исследовать.
– Обещаешь прийти?
– Обещаю.
– А какую футболку можно взять?
– Любую, – я медленно покидаю его объятия, шарпая босыми ногами в сторону его спальни. За спиной слышу шаги – Матвей скрывается на кухне, откуда мягко брезжит тёплый белый свет.
Я без замороки влезаю в шкаф, достаю какую-то чёрную спортивную майку без рукавов и, на секунду прижимая её к носу, втягиваю аромат: лаванда и мята, стиральный порошок и он. Вздыхаю, топаю в ванную комнату. Залезаю в душ, отгоняя все тихо мысли, и включаю максимальный напор воды. Господи, какое блаженство…
Провожу ладонями по волосам, распределяя влагу, и сильнее выкрутичиваю кран, закусывая губу от обжигающего кипятка. Он, – доставляя одновременно и наслаждение, и боль, – бьёт сильными струями по плечам и спине, вызывая табун мурашек, молнией проносящихся на коже. Перемещая в Преисподнюю, показывая котёл, наполненный лавой, растворяет сознание под чутким руководством руки. А потом ставлю прохладную – контраст обжигает ещё сильнее, теперь я подсатвляю лицо струям и зябко зажмуриваюсь.
Ради приличия решаю не задерживаться, шустро пеня свои недлинный волосы и массируя голову. Аккуратно ступаю мокрыми босыми ногами на кафель, хватая предоставленное полотенце и вытираясь, одеваюсь, склоняя голову к двери и думая, что оставила её открытой не потому, что привыкла жить одна, а потому что глубоко внутри хотела, чтобы Матвей зашёл. Чищу зубы его щёткой. Смотрю на себя в зеркало – щёки красные, глаза блестят, на ключице виднеется тусклое розовое пятнышко, ещё одно – под мочкой уха. Вот же... засранец.
Я проваливаюсь в его постель, как в облако. Мягкость обволакивает меня сразу: простыни прохладные, но быстро нагреваются от моего тела. Я тону в подушке, которая чуть пружинит под щекой, вбирая в себя запах его шампуня, снова мятного. Осторожно протягиваю руку, касаюсь смятой простыни с его стороны. Ткань почему-то хранит тепло, будто он только что лежал здесь. Я переворачиваюсь на спину, и матрас мягко обнимает мои плечи, поясницу. Это не мой жёсткий топчан – здесь можно утонуть, раствориться.
Через десять минут слышу, как в душе начинает литься вода, и лежу с открытыми глазами, лишь бы не уснуть и дождаться его. В глубине души нет бушующих волн, содрогающихся из-за убийственного шторма, и вместо желания сна появлялось спокойствие. Оно, почти как летнее солнце, греет изнанку, оставляя шанс на будущее в виде не затушенного пламени, которое медленно разгорается. Я жду пожара. Хочу всепоглощающего огня, который оставит от меня лишь кучи пепла и запах гари. В голове созревает план, и я усмехаюсь – с утра Матвею не удасться сбежать.
Темнота обволакивает меня, словно мягкий кокон. За окном раскидывается ночь, густая и безмолвная, но вовсе не лишенная жизни. Фонари на улице отбрасывают призрачные лучи, создавая зыбкую игру теней на стенах комнаты. Сквозь неплотно задернутые шторы пробивается слабый свет, рисуя на потолке неровные полосы. Они медленно танцуют в такт дуновению ветра за окном, напоминая о неуловимом течении времени. Слышу тихий шелест листьев за окном – деревья ведут свой ночной разговор.