– Повернись, – приказывает милым голоском она, и я подчинаюсь, – снимай, ещё можно застирать, – буднично оповещает о размере проблемы, а я не могу не выдавать шутку:
– Решила сейчас начать портрет с натуры? – она заразительно кивает и тянется проказливыми пальцичка к краю ткани, тянет верх, и я снова веду себя послушно, поднимаю руки и позволяю избавить меня от этой части гардерода.
Амелия вновь застывает передо мной с мятою вещью в руках, а я чувствую себя нелепо посреди кухни. Её взгляд скользит по моему торсу с такой сосредоточенностью, будто она изучает редкий экспонат. Я вижу, как её брови слегка сводятся, а губы приоткрываются – она явно замечает шрам от аппендицита и след недавней травмы на тренировке. Мне не становится неловко от этого пристального внимания, словно я выставлен на всеобщее обозрение, но когда её пальцы тянутся к моей коже, сглатываю слишком громко.
– Можно? – практически с мольбой просит она. Я киваю. Если ей так важно коснуться меня – значит, я готов ей это дать. Хотя бы потому, что в её глазах я вижу искренний интерес и... что-то ещё, от чего становится теплее.
Пальцы Амелии скользят по моей груди, легко и невесомо, как прикосновение бабочки. Я чувствую, как по коже пробегают мурашки, и пытаюсь удержать себя от того, чтобы не вздрогнуть. Она очерчивает кончиками пальцев линию ключиц, затем медленно спускается ниже, к животу. Я вижу, как она закусывает губу, пытаясь скрыть улыбку. И это только подзадоривает.
Она трогает меня так осторожно, будто боится разбить, а я понимаю, что никто никогда не прикасался к мне с таким обожанием. Я привык к функциональным касаниям врачей или случайным толчкам в метро, да даже к рукам ночных девиц – не к тому, чтобы меня изучали как драгоценность. Её пальцы будто рисуют невидимые узоры – не на теле, а прямо на душе. И я ощущаю страшную вещь: ей нравится не моя репутация профессора, не достижения, а вот эта впадина у ключицы и шероховатость на локте. Заводит то, что я сам годами считал незначительным. Это пугает сильнее любой боли – потому что от такой любви нельзя спрятаться за строгостью.
Мурашки всё-таки бегут по спине, и я ловлю её запястье, чтобы продлить момент. Главное показать, что её любопытство разоблачает меня до самого нутра, и теперь мне придётся жить с этой обнажённостью. Смотрю в глаза, а она лишь поднимает вторую руку, ведёт медленно, вопросительно, будто читаей шрифт Брайля на неизвестном языке.
– Ты... гладкий, – её голос звучит как открытие. – Как мраморная статуя.
И я начинаю откровенно дрожать над ней, настолько мой смех окутывает поволокой помещение и собственное горло, кажется, будто даже сейчас одинокая слеза скатится по щеке.
– Нравится? – уточняю перед новыми порциями хохота – девушка кивает раз пятнадцать, а потом мнётся что-то спросить. – И нет, я не брею грудь.
Теперь легко смеёмся оба. Я спускаю обе руки вниз, как бы давая зелёный свет, и слегка приподнимаю голову. Чувствую, как восприятие становится ярче, мир вокруг будто замедляется. Её пальцы, слегка касаясь меня, оставляют за собой следы тепла. Я не могу оторвать взгляд от лица, в котором читается искренний интерес и нежность.
Это чувство – сочетание возбуждения и умиротворения. Я хочу приблизиться, зафиксировать этот момент, чтобы запомнить тепло её движений, которое, кажется, проникает куда-то под кожу. Её касания вызывают в моём теле волны удовольствия, заставляя разгореться внутри огонь желания и страсти. Всё остальное теряет значение: только мы вдвоём, только этот момент. Я чувствую, как каждый вдох наполняет меня энергией, как будто прикосновения пробуждают во мне что-то глубоко спящее.
Волна, которая накатывает, как прилив, погружает меня в состояние эйфории. Эта искушающая нежность полна озорной страсти – каждое движение её рук обещает что-то большее, и я не могу не поддаваться этому искушению. В голове роятся мысли о том, как мне приятно чувствовать себя таким уязвимым и одновременно сильным рядом с ней. Я хочу, чтобы этот момент длился вечно, чтобы её прикосновения не утихали.
Мой разум заполняется желаниями и фантазиями, и вот нарастающее напряжение приводит к тому, что я ощущаю, как член начинает наливаться, реагируя на её пальчики. Это чувство – нечто непередаваемое. Всё, что меня окружает, словно растворяется, оставаясь на фоне. Я полностью погружён в эти минуты, в устремлённый на Амелию взгляд.
Когда её рука мягко касается низа живота, внутри меня разгорается искра, похожая на мощный заряд электричества. Я буквально замираю на пару секунд, чувствуя, как мир вокруг исчезает. В голове проносятся мысли, и я осознаю, что с каждым её касанием мой пульс только ускоряется. Внутри слова переполняются, и эти оконьки – это не просто физическое влечение, это нечто большее, что объединяет нас здесь и сейчас.