К серьёзному макияжу прибегала редко, зачастую я видел лишь бордовую тушь на ресницах, да блеск на губах. Личико и не требовало вмешательств косметики — аккуратный овал светлого лица с высоким лбом, чётко посаженные зелёные глаза, небольшой аккуратный носик, пухлые губки. Она было по-женски изящна, без каких-либо грубых черт, с припухлостью на щеках, но с точёными скулами. Светлые брови часто складывались домиком, когда она о чём-то думала, а язычок постоянно облизывал нижнюю губу, заставляя меня чуть расслаблять галстук.
В одежде я ничего закономерного не находил: в понедельник она могла прийти в свободном сарафане, во вторник — в строгой юбке-карандаш с блузкой, в среду — в джинсах и безразмерной толстовке, а в четверг удивить вечерним приталенным платьем чуть выше колена. И всегда она была красива. Чертовски привлекательна и до зубовного скрежета сексуальна.
Чёрт. Слегка дёргаю шеей, снимая с себя тонкую пелену наваждения, и откидывая пиджак, продолжая читать лекцию. Студенты пишут, вздыхают, а я пытаюсь сконцентрироваться на работе. Выходит неплохо. Я снова поглядываю на Амелию — она продолжает буравить меня взглядом, буквально поедает глазами, а из груди снова вырывают порцию воздуха. Отвлекаюсь на вопросы, потом задаю сам, ставлю баллы.
Когда наручные часы показывают, что до конца пары остаётся около 20 минут, прошу старосту раздать домашнее задание. Поднимаю голову. Амелия прячется за плечами одногруппника, наверняка сладко умостившись на парте. Достаю мобильный.
Лучик:
«Я снова хочу нарисовать его. Чёрт, он такой сексуальный»
С трудом сглатывать вязкую слюну, ставшую поперёк горла снежным комом возбуждения, и стараюсь поддержать беседу. Сам подсказываю ей образ сексуальной фантазии для скетча.
После того как понял, что девочка-лучик является Амелией, как-то сразу примерял на себя роль её вожделенного мужчины. До боли в висках хотелось им быть. И я старался иногда прерывать свой строгий дресс-код, надеясь уловить сообщение о изменении её натурщика. Иногда всё складывалось на ура, иногда хотелось напрямую спросить её о новом образе.
Откидываясь на спинку кресла, достаю с края длинного преподавательского стола металлическую баночку. Ложу мятное драже на язык, слабо перекатывая, и вдруг решаюсь на шаг.
Вы:
«Я уверен, ты прекрасна.»
Хмурюсь, не получая ответа. Девочка-лучик даже не пытается набрать сообщение, и взгляда на меня не поднимает — наверное обдумывает как обломать чертового друга-ловеласа. А по виску медленно стекает противная капелька пота.
Тут же пишу извинения, вдруг прокатит, не заострит внимания, но получаю сдавленную благодарность и мутную отмазку. Придурок. На что расчитывал?
Затыкаю самого себя, мысленно прописывая под дых. Неужели и вправду влюбился, как мальчишка? В разговоры до утра, в гляделки на учёбе, в чистые зелёные глаза, в сообщения, раздирающие душу из-за своего непостоянства. Девчонка боится тем любого секусального характера, но без проблем рисует чуть ли не голого незнакомого мужчину. Фантазирует картинки, прорисовывает пресс, руки с венами, а потом кидает ссылку на пожертвования приюту для животных.
Абсолютно неординарная. Открытая. Лучезарная. В голосовых смеётся до коликов в животе, в сообщениях пишет с явной озорливостью и заинтересованностью. На лекции приходит подготовленная, всегда с домашкой и полными лекциями — и когда их вообще писать успевает, если всё время на меня глазеет? Ответственная. Умная. Настоящая девочка-лучик.
Когда улыбается, как-то по-особенному лёгко и непринужденно, всегда себя сдерживаю, чтобы не улыбнуться в ответ. Вроде простая мимика, преследующая каждого человека с детства, а в груди каждый раз зарождается тепло. Милые ямочки на щёчках появляются, глаза по-доброму сужаются. Смотрит прямо в сердце. И чаще всего не на меня... Когда подходит какую-нибудь работу сдать — взгляд в пол убегает, нижняя губа терпит укус, а руки заламывают тоненькие пальчики с несколькими кольцами. А потом всю пару пожирает, думая, что я не замечаю. Вот только все мысли глаза в глаза ловить хочется. Чтобы не пряталась, не скрывалась.
В переписке как-то говорила, что не влюбчивая, что не нравится никто. И вроде бы задевает, нервирует, но ведь понимаю, что, скорее всего, подсознательно ко мне тянется. И к реальному, и к цифровому. Хотя, по её же мыслям, во мне настоящем только внешность и тело привлекает.