– Мое сердце радуется, когда я вижу, что между вами происходит. Нет, не пытайся отнекиваться. Вы – пара влюбленных голубков. Конечно, тебя, Мэтти, я знаю не так давно, а Гила еще меньше, но вы оба мне очень дороги. Надеюсь, вы это знаете.
– Конечно знаем.
Издав довольный вздох, старушка погладила Мэтти по щеке.
– Ты хорошая девушка. Извини, что я свалила этих двух на вас, но надеюсь, что вы знаете, зачем я это сделала.
Мэтти взглянула на Гила.
– Начинаю понимать.
– Вы просто великолепны, – сказала Рэни чуть надтреснутым голосом. – Не согласились бы немного прогуляться со мной?
– Сейчас? Зачем? – спросил Гил, переведя взгляд на Кельвина и Прю.
– Они без нас как-нибудь справятся. Пять минут, не больше. – Рени протянула руку Гилу, и он ее принял. – Пошли.
Шум реки встретился со скрипом гравия на дорожке, когда они прошли в небольшой садик, разбитый при отеле. Мэтти заметила, насколько Рэни напряжена. Старушка остановилась у сланцевой скамьи, опираясь на свою трость и глубоко вдыхая свежий сельский воздух.
– Красиво здесь, правда? Неудивительно, что Элис решила поселиться тут, – улыбнувшись, произнесла Рэни. – А теперь вот я сюда приехала с двумя моими любимыми людьми. Знаю, я далеко не самая спокойная пассажирка, но мы все равно весело провели время. Завтра мы нанесем последний визит, а потом выступление… Я не была уверена, что нам удастся, но вот мы здесь! Перед последним рывком я решила выговориться, поскольку потом мы будем слишком заняты и на разговоры времени не останется. Садитесь.
– Я не могу сидеть, пока вы стоите… Пожалуйста…
Рэни закатила глаза.
– Гил Кендрик! Хоть раз в жизни сделайте так, как вас просят! Долго это не займет, а я – не полная инвалидка.
Заинтригованные, Мэтти и Гил уселись.
– Спасибо. Теперь, надеюсь, вы понимаете, что я считаю вас моими суррогатными внуками… Не хихикай, Мэтти! Я серьезна как никогда. Сначала мы стали друзьями, но теперь вы – моя семья. Так я к вам отношусь. – Улыбка Рэни увяла, а глаза на бледном лице загорелись. – Вы должны меня понять.
Слова были очень милыми, но Мэтти догадывалась, что впереди у Рэни припасено еще много неожиданного.
– Поскольку я отношусь к вам именно так, мне хотелось бы сейчас все вам рассказать.
Мэтти насторожилась. Может, Рэни собирается сообщить им то, что станет последней частью головоломки, объясняющей, что же тогда произошло в «Пальмовой роще»? Все объяснит?
Челюсти Рэни сжались плотнее. Наступила пауза.
– Я хочу рассказать, что произошло в ту ночь… почему я ушла… Я никогда никому об этом не рассказывала… Я никому не доверяла в достаточной степени, но вы, я думаю, меня поймете…
Гил слушал внимательно, но выражение его лица оставалось безучастным.
– Что случилось тогда, Рэни?
– Я сбежала не потому, что впереди меня ждала блистательная карьера. Карьеру я сделала, но это было позже. Не из-за карьеры я тогда сбежала. Я не подвела твоего дедушку, Гил. Инициатором был он.
– Я не понимаю…
– Джейк был единственный, кто знал правду. Он оставался моим другом, когда других друзей у меня больше не было. Джейк сохранил мою тайну до самой своей смерти.
Мэтти почувствовала, как напрягся Гил.
– Что за тайна? Я прежде считал, что ваш побег из ансамбля организовал Рико.
– С какой стати мне сбегать перед самым выдающимся выступлением за всю мою карьеру? Подумайте об этом… Даже если меня ожидал новый контракт, зачем упускать шанс сделать себе имя, выступив в последний раз в качестве ведущей певицы «Серебряной пятерки»?
– Но это был план Рико…
– Нет, дорогой. Это то, о чем я всем раструбила. Было лучше, чтобы остальные решили, будто бы я эгоистичная свинья, чем подвергаться риску того, что Рико узнает правду.
Мэтти ничего не понимала. Рико должен был знать правду. Он тайно выступил посредником в подписании сольного контракта с фирмой грамзаписи. Он должен был распланировать первое турне Рэни. Именно на этом старушка настаивала с тех пор, как они начали обсуждать поездку. Именно это Рэни повторяла несколько раз в течение последних полутора недель.
– Я не понимаю…
Рэни пошатнулась, словно старания раскрыть тайну оказались уж слишком невыносимыми для нее.
– Я не сбежала с Рико в ту ночь, Мэтти, я убежала от него.
Наступила неловкая тишина. Слова в голове Мэтти собирались в предложения и вновь рассыпались по отдельности, но смысла при этом не прибавлялось.
– Зачем?