Перед Мэтти медленно раскрывалась страшная правда.
– Да, он на меня давил. Я хотела путешествовать, мечтала увидеть мир, прежде чем осесть где-нибудь, а Фред хотел жениться, завести семью и свой дом сразу же, как только мы закончим университет. Дедушка Джо ясно дал мне понять, каковы должны быть мои приоритеты. Я так испугалась, что не посмела возразить ему.
– Ах, Джей-Джей, я ничего не знала…
– Никто в семье не знал, даже мама. В определенном смысле в этом нет его вины. Дед ошибался, но был искренен в своих заблуждениях. Я виню себя за то, что на меня можно было так легко надавить. Не пойми меня превратно… В общем, дедушка был замечательным, добрым, веселым и энергичным человеком, мне его всегда будет очень не хватать, но он не был святым, а еще он допускал ошибки.
– Теперь я это понимаю. Он просто не мог забыть о своем собственном проступке, жалел о нем и поэтому решил, что все мы похожи на него. Он ошибался. Хотелось бы мне знать, не понял ли это дед тогда, когда попросил Фила передать мне свои дневники. Быть может, только так он мог признаться в этом?
– Не исключено.
– Мне жаль, что я не знала, что происходит у вас с Фредом. Я бы тогда чем-нибудь помогла…
– Ты меня вообще слушаешь? Не твоя ответственность исправлять наши ошибки, Мэтти, не твоя, как и не дедушки Джо. Ты очень помогла мне вернуть мою жизнь, снова поверить в себя.
Усталая и обескураженная тем, как все обернулось, Мэтти подошла к окну и опустилась в роскошно обитое кресло.
– Чем я тебе помогла?
– Ты позволила мне работать в «Белл Бибопе». Ты открыла дверь своего дома, приютила меня и детей. Ты позволила мне разделить с тобой путешествие, в которое отправилась. Каждый вечер в течение этих десяти дней, когда мы болтали по телефону, я замечала, какие перемены в тебе происходят. Ты начала понимать, что нужно именно тебе. Ты дала мне возможность осознать, чем бы хотелось заняться мне. Мэтти Белл! Ты изменила не только свою жизнь, ты изменила обе наши жизни.
– Ух ты! Я не знаю, что и сказать, Джоанна.
– И не надо ничего говорить. Ты просто невероятна, младшая сестренка. Ну, что потом у тебя было с Гилом, когда я и Джек уехали?
Мэтти зажмурилась.
– Ничего. Что бы там ни произошло в дороге, думаю, это было всего лишь случайностью. Сегодня, признаюсь, он поставил меня в тупик. Честно говоря, я надеялась, что, увидев Рэни и ансамбль снова поющими, он сможет вернуться к тому, что было у него на душе, когда мы ездили вместе. Я не собираюсь гнаться за этим. Знаешь, я хочу вернуться домой, к своей жизни. Я хочу сделать с ней то, что мне хочется. Очень хорошо жить, когда не надо ни у кого ни о чем просить, жить самостоятельно. Этому я научилась у дедушки Джо. Думаю, как ни парадоксально, именно его мне следует за это благодарить.
– Нет, это все ты, Мэт, только ты. Не чувствуй себя виноватой за свой выбор. Ты вправе была выбрать Ашера, вправе – совершить ошибку. Впрочем, ошибка вышла только из-за того, что Ашер напортачил. Не стоит винить себя в этом. Послушай! Если Гил не сможет разглядеть, какая ты замечательная, храбрая женщина, выбрось его из головы. Я говорю то, что думаю.
Мэтти рассмеялась. Подобная резковатая прямота не была свойственна ее сестре. От напряжения и стресса этой ночи почти не осталось и следа.
– Я позвоню тебе завтра вечером. Хорошо? И обещай мне, Джей-Джей, если тебе понадобится моя помощь, обращайся. Я не хочу, чтобы у нас с тобой были друг от друга какие-то секреты.
– Договорились. А теперь поспи немного в своем ужасно дорогом номере… Еще закажи себе шампанского в постель. На твоем месте я бы обязательно заказала. Сегодня ночью пришло время отпраздновать все то, чего ты достигла. Я люблю тебя, младшая сестренка.
– Я тоже тебя люблю. Спокойной ночи.
Оставшись наедине с собой в роскошном номере, Мэтти принялась размышлять над тем, что узнала. Она думала об ошибке Джо Белла и тех изменениях, которые произошли из-за нее, о тайной душевной боли Джоанны и ссоре, лишивших ее последних драгоценных недель, проведенных вместе с дедушкой. Не все получилось наилучшим образом, кое-что удалось, кое-что нет, но, несмотря на определенные неудачи, Мэтти испытывала заслуженную гордость. Никто не сможет отобрать у нее это. Подобно Рэни, застолбившей сегодня вечером свое место в ансамбле, который она когда-то покинула, Мэтти чувствовала, что наконец примирилась со своим прошлым.