Еще не рассвело, призрак предрассветного тумана охранял окружающие поля, когда Мэтти вела Рэни по гравиевой дорожке от Боувела к поджидающему их автофургону.
– Это? – спросила Рэни, останавливаясь и глядя на Ржавчик. – Это наш туристический автобус?
– Не совсем туристический автобус, но превосходное транспортное средство, – улыбнувшись, ответила Мэтти.
– Неудивительно, что ты настаивала на том, чтобы взять такси, когда вывозила меня прежде. Надеюсь, заднее стекло у фургона отапливается, а не то руки вконец замерзнут, пока мы будет его толкать. – Рэни клацнула вставными челюстями, когда с трудом забиралась на пассажирское сиденье. – Хорошо, что я позаботилась о своем удобстве. В противном случае ты бы заставила меня жить в юрте, если судить по этому фургону, достойному хиппи.
– Поверь мне, внутри очень уютно.
Мэтти прикрыла дверь, очень сожалея, что хорошо умеет читать по губам. Рэни поправила кашемировую шаль на плечах и, ничуть не стесняясь, пробурчала себе под нос то, что думает.
– Надеюсь, вы знаете, что делаете, – сказала Гейнора, встав рядом с Мэтти. – Миссис Сильвер отнюдь не идеальная попутчица.
Мэтти уже и сама об этом догадалась. Сможет ли она мириться с колкими замечаниями Рэни в течение десяти дней?
– Ничего, – ответила она, хотя уверенность, звучащая в ее голосе, была скорее наигранной, чем естественной.
Все должно быть хорошо. Мы и так слишком далеко зашли…
– Гейнора, не беспокойтесь. Рэни хочет отправиться туда не меньше, чем я.
Гейнора не улыбнулась.
– Вы взяли ее лекарства и расписание приема?
– Да.
– И вы понимаете, что леди ее возраста и здоровья не выносит резкого торможения в отличие от вас? Не смейтесь, Мэтти. Это очень важно.
– Планируя поездку, мы с самого начала учли это, а также готовы ко всяким неожиданностям.
Гейнора вздохнула.
– Мне не следовало разрешать вам ехать. Это очень безответственно с моей стороны. Господи, мне пришлось соврать боссу. Он думает, что Рэни поехала на две недели в Уэстон-сьюпер-Мэр погостить у своей племянницы. К этому он отнесся спокойно, но, если доктор Ланкастер узнает правду, я могу послать прощальный поцелуй своей карьере.
– Гейнора! Это на самом деле важно. Никакое это не сумасбродство, – сказала Мэтти и, видя, как свалившаяся на нее забота нетерпеливо стучит запястьем по стеклу двери со стороны пассажира, поторопилась. – Я понимаю, что это непросто. Пожалуйста, поверьте мне. Я знаю, на что согласилась, но я верю в то, ради чего затеяна эта поездка.
– Все это немного романтично.
– А разве не так?
Поддев гравий носком туфли на платформе, Гейнора кивнула.
– Ну, езжайте, пока я не передумала.
Они условились подобрать Гила на вокзале в Шрусбери. От Кингс-Санбери до места встречи было полчаса езды по красивейшей сельской местности Шропшира. На фоне розового света, появившегося за полями, проступили темные силуэты вершин пологих холмов, поросших деревьями. Мэтти любила это время суток, но сегодня все ее помыслы были связаны с планами и прочими соображениями, так что на любование красотами природы времени не оставалось.
– А я говорю, что ему нет никакой нужды ехать с нами, – сказала Рэни, когда фургон заезжал на автостоянку при вокзале.
– Он прав, Рэни. Наша позиция будет намного сильнее, если с нами поедет импресарио. Не волнуйся. Уверена, все будет хорошо.
– Будет еще лучше, если он предоставит действовать нам, – пробурчала Рэни, выглядывая из окна.
Рэни хватило полчаса, чтобы доказать, как с ней бывает трудно. Мэтти была только рада оставить старушку в Ржавчике, когда она, выйдя из фургона, направилась к вокзалу.
«Это только начало, – успокаивала она себя, – мы еще привыкнем друг к другу».
Признаться, Мэтти не могла представить себе лицо Джека. Если бы двоюродному брату довелось выслушивать бесконечные жалобы Рэни, он выскочил бы на ходу из автомобиля, как в фильме о Бонде.
«Надо сконцентрироваться на конечной цели», – мысленно приказала себе Мэтти, стоя на перроне.
Время пролетит быстро. Она как-нибудь переживет эти десять дней, если в конце ее будет ожидать примирение с собой. Все что угодно, лишь бы не жизнь, полная сожалений.
Минуло восемь минут, и у перрона остановился поезд. Мэтти скользила взглядом по лицам выходящих из поезда пассажиров, выискивая Гила. Проглядеть его было непросто: мужчина возвышался над другими на добрый фут. Через одно плечо у него был перекинут ремень объемистой кожаной сумки «для выходных». Сверху сумки лежала сложенная серая куртка, продетая в ручки. Одежда Гила не отличалась официальностью: оливковой зелени джемпер, белая футболка, темно-синие джинсы и серые кроссовки. Светлые волосы вились чуть сильней, чем Мэтти запомнила в первую их встречу, а вот напряженная серьезность на лице оставалась неизменной. Даже по тому, как он приближался к ней, становилось заметно, что его гложут сомнения, а легкое покачивание головой выдало куда больше, чем Гилу хотелось бы.