– Как она?
Вздрогнув, Мэтти подняла взгляд на человека, идущего к ней.
– Гил! Вы меня напугали. У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло.
– Извините.
– Я думала, что вы уже пошли спать.
– Я пошел… попытался, но потом решил проверить, как там Рэни.
Выглядел он каким-то растрепанным. Когда мужчина приблизился к ней, Мэтти решила, что он лежал не раздеваясь.
– С ней все нормально… Утром, правда, у нее будет похмелье. Сегодня же у нее был небольшой стресс.
– Хорошо. – Гил перешел на медленный шаг рядом с ней. – И это все, что на самом деле происходит?
– О чем вы?
– Она несколько раз обманула нас, а поездка только началась. Например, мисс Сильвер никому не сообщила о том, что мы приезжаем.
– Она допустила ошибку, но Томми помог нам. Теперь, думаю, все будет хорошо.
Гил приоткрыл дверь, ведущую на лестничную площадку.
– Надеюсь. Мы не можем позволить себе ничего подобного тому, что случилось сегодня вечером.
Плечи Мэтти напряглись, когда она проходила мимо него.
«Разве вы не видите, как она напугана? – хотелось ей сказать. – Вы хоть понимаете, как много для нее значит эта поездка?»
– Больше не будет.
– Хотелось бы. Я подставился по полной с этим концертом: реклама, работа с прессой, не говоря уже о стоимости декораций и оплате танцевального оркестра. Мой брат считает, что у меня крыша поехала. Если мы ничего не заработаем, у клуба будут большие неприятности.
В конце лестницы Мэтти остановилась. Разве Гил не слышал ничего из того, что она только что ему сказала?
– И только в этом дело? – раздраженно произнесла она. – Главное – чтобы ваш клуб заработал деньги?
Гил взглянул на нее так, словно его только что отхлестали по щекам.
– Нет… я не о том…
Но Мэтти услышала достаточно. Она не собиралась извиняться за поведение Рэни и тем более оправдываться перед Гилом.
– Послушайте, с Рэни все в порядке. Наша поездка продолжается, а вашим бесценным инвестициям ничего не угрожает.
– Ну… я…
– Извините, Гил. Я устала и ужасно хочу спать.
– Конечно. – Он опустил голову и позволил ей пройти. – Мэтти!
Она остановилась в дверном проеме.
– Что?
– Скажите мне, зачем вам все это?
– Я хочу помочь Рэни.
Она говорила правду, хотя существовала еще целая гора скрытых мотивов.
– Зачем?
Поймет ли он, если она попытается объяснить? На мгновение ей вдруг захотелось поделиться с ним, однако потом усталость взяла свое.
– Уже поздно. Поговорим позже?
– Хорошо. Спокойной ночи. Приятных снов.
22 марта 1956 года, Лондон
У меня неприятности с дядей Чарльзом. Он узнал, что я вместе с Леном хожу в «Пальмовую рощу», в то время как должен учиться. Он вызвал меня утром к себе в кабинет и объяснил правила: никаких танцулек, никакой музыки и никаких девочек, пока я не сдам первые экзамены.
Он ничего не сообщил маме и папе. За это я должен быть ему благодарен, но несколько месяцев без развлечений будут похожи на сущий ад. А еще в клубе полным-полно симпатичных девушек. Прежде я не знал, как подойти к леди, но в Лондоне я набрался храбрости и сделал несколько попыток. Я сказал Лену на выходных, что здесь я задержусь всего на год, поэтому постараюсь заполучить все, что только смогу.
Пока ложусь на дно, но скоро я вернусь в «Пальмовую рощу»…
Мэтти лежала, подложив подушки себе под спину, и смотрела поверх страниц дедушкиного дневника на оранжевый свет фонарей, который проникал в номер снаружи и уже затопил собой комнату, быстро погружавшуюся в сумерки. Джо никогда не упоминал об этом происшествии, когда рассказывал о событиях, которые произошли с ним во время его пребывания в Лондоне. Мэтти знала, что дедушка почти боготворил своего дядю, относился к нему чуть ли не с бóльшим почтением, чем к родному отцу, который никогда не был по-настоящему близок со своими детьми. Дядя Чарльз вел яркую жизнь, полную привилегий, о чем дедушка Джо мечтал, когда был молод. Пусть ему не удалось достигнуть тех же вершин в бизнесе, что его дяде Чарльзу, но Джо многому у него научился и воплотил свои знания в жизнь.
Вот только, как оказалось, дедушка Джо побывал в «Пальмовой роще» отнюдь не пару раз, как он неизменно говорил Мэтти. Что еще он скрыл от своей внучки? Улыбнувшись про себя, женщина захлопнула дневник и бросила его поверх своей вещевой сумки, в которую она уже все сложила, приготовившись к утреннему отъезду. Сегодняшний день был днем разоблачений. Интересно, что принесут с собой два предстоящих дня в Кембридже?