– Хорошо. Мы подождем столько, сколько нужно…
Мэтти боролась с желанием взглянуть на свои часики. Внутри у нее все сжалось.
– Мне кажется, Джуна тебя ждет.
– Держу пари, так оно и есть. Наверняка собрала здесь свою армию, и все жаждут моей крови.
– Она хочет встретиться с тобой. Томми разговаривал с ней.
– Уверена, что так оно и есть. Хочет утереть мне нос после стольких лет. Ничто не доставит ей такого удовольствия, как мое унижение. – Рэни посмотрела на Мэтти покрасневшими глазами, какие бывают у плохо выспавшегося человека. – Она ненавидит меня. Почему я только на это согласилась?
Мэтти сунула голову внутрь автофургона и, понизив голос, чтобы не слышал Гил, сказала:
– Потому что это важно. Потому что ты долго это планировала и проехала долгую дорогу. Отступить сейчас будет намного хуже, чем двигаться дальше. Ты сможешь. Ты ведь как-никак Рэни Сильвер… Рэни Серебряная… Для тебя нет ничего невозможного.
– Она не успокоится, пока не заставит меня унижаться перед ней. Она будет там сидеть словно чертова первая дама и наблюдать, как я перед ней потею. Я тебе вот что скажу, девочка: Джуна Найт злопамятнее всех на свете. Она шестьдесят лет ждала лишь по той простой причине, чтобы последнее слово осталось за ней. Именно поэтому она захотела со мной встретиться.
Сердце Мэтти сжалось. Обращаясь с Рэни словно с напуганным ребенком, женщина ласково прикоснулась к ее руке.
– Мне кажется, я знаю, что происходит. Ты испугана.
– Я не…
– Нет, я уверена, что да. Но все будет хорошо. Я тебе обещаю. Это именно то, чего ты хотела. Именно ты решила приехать сюда, поэтому ситуацию контролируешь ты, а не она. Конечно, Джуна может сказать кое-что неприятное для тебя, но я уверена, что все это наносное и она не меньше тебя хочет этого. Подумай о предстоящем концерте. Будет лучше, если все члены «Серебряной пятерки» соберутся вместе. Правда же? Последний концерт, чтобы показать миру, как это было.
Рэни отрицательно покачала головой.
– Тебя послушать, так все легче легкого. Однако между мной и Джуной произошло куда больше, чем ты знаешь. Мы друг другу много чего наговорили и не сможем взять свои слова обратно.
– Надо двигаться вперед, а не оглядываться назад. Ты сможешь изменить будущее…
– Она идет или нет?
Мэтти прикрыла глаза. Помолчи-ка, Гил! Она подняла руку, надеясь, что этого будет довольно.
– Мы заходим?
– Да. – Рэни взяла сумочку, стоявшую рядом с ней, вытащила оттуда кружевной платок и провела им по лицу. – Если мы попадем под ответный огонь, виновата будешь ты.
На мгновение триумфально вернулась прежняя Рэни Сильвер.
Она вышла из автофургона и заковыляла по гравиевой дорожке к дому Джуны Найт: голова гордо поднята, дамская сумочка раскачивается, словно булава, готовая к бою. Поравнявшись с Гилом, старушка замедлила шаг и ткнула ему выставленным вперед пальцем чуть ли не под ребра.
– Называете себя владельцем клуба, дорогой? Настоящий владелец ждет, пока звезда будет готова. Каждый это знает. Ваш дед жил, соблюдая это правило. Звони, Матильда.
Дверь отворил красивый мужчина лет пятидесяти, решила Мэтти. Его приветствие было сродни порыву теплого воздуха, который едва не сдул их с выложенного йоркским камнем крыльца.
– Привет! Рад вас видеть! Как вы доехали? Нормально? Хорошо… хорошо… Извините, я Хьюго Бенекорт. Мама с нетерпением ждет вас. Она сейчас в зимнем саду. Мы собираемся пить чай. Пожалуйста, входите… входите…
Мэтти взглянула на Рэни. Лицо старушки напряглось.
– Хьюго… Она назвала своего сына Хьюго… Ну, я не особо удивлена, признаюсь. Я слышала, что второй ее муж был лордом или кем-то вроде того.
– Давайте вести себя хорошо, – чуть вздрогнув, произнесла Мэтти.
Сколько еще раз ей придется по-матерински увещевать ее? Джоанна очень бы удивилась, увидев, как ведет себя Мэтти в присутствии Рэни.
«Ты просто стараешься ее защитить, – сказала ей сестра, когда Мэтти вечером ей позвонила. – Из того, что ты мне рассказала, выходит, что старушка восьмидесяти четырех лет вдруг решила вести себя как шестнадцатилетняя девчонка. Ума не приложу, как ты справляешься».
«Она просто напугана. Только в таких случаях Рэни начинает осаждать по ночам пабы, чтобы распевать в них караоке, и донимает Гила», – ответила Мэтти.
«Как он, кстати?»
Мэтти обдумывала вопрос сестры, следуя за высоким Гилом в роскошный зимний сад восьмиугольной формы, откуда открывался чудесный вид на идеально подстриженные лужайки, окруженные кроваво-красными кленами и грациозными плакучими ивами. В кафе в Кембридже, где они сидели, Гил представлялся ей совсем другим человеком. Она до сих пор не могла понять, какой он настоящий.