– Я ушла с высоко поднятой головой, как положено звезде, а они предлагали продолжить мой контракт.
– А я слышала кое-что другое. Американские разводы и банкротство могут быть очень разорительны.
– Мама! Твое сердце… – начал Хьюго, но, наткнувшись на холодный взгляд матери, обратился к Рэни: – Мисс Сильвер! Думаю, будет лучше, если вы сейчас сообщите нам цель вашего визита…
– Ни я, ни Рико не разваливали ансамбль! – зарычала Рэни. – Взгляни правде в глаза, Джуна! Мы уже давно катились под горку, задолго до того, как должен был состояться концерт в «Пальмовой роще».
– Это было твое решение! Это ты переспала с Рико, чтобы добиться…
– Как ты смеешь!
Мэтти вскочила на ноги и встала между двумя разгневанными пожилыми леди. Чувство опасности упрочилось.
– Рэни, миссис Найт, пожалуйста…
– Переспала с ним и заняла мое место!
– Ах, вот оно что! И почему ты так долго ждала, Джуна, чтобы все мне высказать? Слишком занята была работой над своим второсортным голоском?
Джуна с трудом поднялась на ноги. От злости ее укутанные шалью плечи дрожали.
– По крайней мере, я пользовалась своим голосом, а не умением стащить с себя трусики, когда мне это было выгодно. Ты всегда была легкодоступной сумасбродкой и такой остаешься!
Они замерли, стоя друг против друга: Рэни – во всем черном, Джуна – в белом и бежевом, словно два стрелка-ковбоя в полдень.
– Довольно! Леди! Пожалуйста, это никуда нас не приведет.
Но Джуна отступать не собиралась.
– Я говорю то, что все мы думаем, мисс Белл, все мы, включая даже Томми. Каждый год мы собирались и проклинали тебя, Рэни: я, Томми, Элис и Чак. Мы встречались в отелях по всей стране и часами обсуждали то, что ты натворила. А ты ни разу не приехала. Вот и хорошо! Если бы не это, мы не смогли бы свободно говорить о том, что думаем и чувствуем. Ты приехала сюда не извиняться. Ты пытаешься воспользоваться последним шансом, чтобы всех одурачить, заставить поверить, что ты хорошая.
Рэни схватила свою сумочку. На секунду Мэтти с ужасом подумала, что та собирается запустить ею в свою бывшую коллегу, но старушка повернулась и направилась к выходу.
– Это была ошибка. Нам здесь нечего делать.
– Вот тут ты права! – крикнула ей вслед Джуна. – Проваливай! Ты всегда убегаешь. На этот раз победить, стащив с себя трусики, не удалось, мисс Сильвер! Теперь всем наплевать, что ты делаешь и думаешь!
– Можешь забыть о том предложении, которое я собиралась тебе сделать. Ты никому не нужна, ты никчемна и ни на что не способна. Забудь! Я сама справлюсь с концертом.
Рэни вышла за дверь, прежде чем кто-либо успел ее задержать.
Мэтти взглянула на Хьюго. Тот побледнел, и теперь его лицо ничем не отличалось по цвету от магнолиевой краски, которой были окрашены рамы окон зимнего сада.
– Я ее верну. Дайте мне минутку…
– Убирайтесь! Все вы! – Джуна грузно плюхнулась обратно в шезлонг. – Хьюго! Выпроводи их.
– Лучше будет, если вы сейчас уйдете. Большие, как у щенка, глаза Хьюго, наполнило сожаление. – Я вас провожу…
Мэтти чувствовала себя идущей через тщательно выстроенный карточный дом, который разваливается у них за спинами, пока они удаляются прочь. Рэни, даже не попрощавшись с сыном Джуны, неуклюжей походкой устремилась по подъездной дорожке к автофургону Мэтти. Гил, повернувшись к Хьюго, беспомощно передернул плечами, пожал ему руку и, махнув рукой Мэтти, последовал за пожилой леди. Матильда почувствовала в этом его жесте легкое утешение. Без Джуны и примирения Рэни с прошлым воссоединение «Серебряной пятерки» будет неполным. А если остальные члены группы поведут себя так же, что им останется?
– Прошу прощения, – сказал Хьюго и взял Мэтти за руки. – Я на самом деле считал, что мама будет рада видеть Рэни. Вы, возможно, мне не поверите, но мама часто вспоминает о «Серебряной пятерке». Она рассказывает о тех заведениях, где выступал ансамбль, о всяких происшествиях, имевших место в гримерке и во время переездов, о других членах ансамбля… обо всех. Я был уверен, что она примет извинения миссис Сильвер и все будет хорошо.
– До извинений так и не дошло, – сказала Мэтти. – Мне тоже казалось, что Рэни сможет… но, вероятно, даже по прошествии шестидесяти лет кое-что забыть невозможно. Надеюсь, с вашей мамой все будет в порядке?