Слова плыли в теплом воздухе бара. Мэтти подняла голову и взглянула на украшенный лепниной потолок. Она бы не слишком удивилась, если бы заметила, как слова на самом деле парят над их головами. В баре стало не так шумно.
– Что вы сказали?
Вопрос прозвучал мягко и тихо на фоне металлической какофонии музыки, звучащей на заднем плане. Гил нагнулся чуть вперед.
– Я сказал, что ты изумительна, Мэтти Белл.
А потом ей захотелось поцеловать его… Охватившее ее чувство было совершенно неожиданным и настолько сильным, что Мэтти едва не грохнулась со стула. Еще более неожиданным было то, что это желание отразилось в его глазах и губах, которые наливались страстью. Он взял ее за руку, и бар начал кружиться от прикосновения его кожи.
– Гил…
– Т-с-с…
Они теперь были слишком близко, чтобы избежать неизбежного, но, как ни удивительно, Мэтти не чувствовала страха и не испытывала желания убежать. Хватило едва заметного кивка, чтобы их губы соприкоснулись. Потом уже было слишком поздно что-либо менять. Пока они целовались, первоначальный шок, вызванный происходящим, превратился в нечто более глубокое. Мэтти обняла мужчину, ревниво оберегая их близость. Именно это ей было нужно, именно за этим она направлялась сюда. Мэтти поняла это только сейчас. Мысли о дедушке Джо, Ашере и предательстве вылетели у нее из головы. Все помыслы ее заполнил поцелуй Гила.
Кто-то в баре пронзительно свистнул, выражая тем самым свое одобрение. Мэтти ощутила, как губы мужчины растягиваются в улыбке. Ее кожу обдало теплым дыханием, когда Гил смущенно рассмеялся. Но они продолжали целоваться. Их поцелуй был замечательным, идеальным и совершенно неожиданным.
Когда они наконец отстранились друг от друга, Гил поднял руку, благодаря таким образом аудиторию. А потом он взял обе ее руки в свои.
– Когда все это закончится и жизнь войдет в привычную колею, нам надо будет поговорить. Ты мне очень нравишься, Мэтти. Я хочу быть с тобой.
Женщина видела, как ее улыбка отражается в его глубоких зеленых глазах. От его поцелуя у нее перехватило дыхание. Мэтти положила голову ему на плечо. Когда его рука скользнула по ее телу, женщина едва заметно вздрогнула. Неужели это на самом деле происходит с ней?
– Я понимаю, что это как гром среди ясного неба, – продолжил говорить Гил, пока большой палец его руки мягко очерчивал небольшие круги у нее на плече. – Я понимаю, что сейчас неподходящее время, ты еще не разобралась с последствиями разрыва отношений с тем парнем, но…
От романтической атмосферы ничего не осталось. Мэтти выпрямилась, сбросив с плеча его руку.
– Минутку! Откуда ты знаешь?
– Рэни мне рассказала.
– Рэни? Когда?
Мужчина застенчиво улыбнулся.
– Мы как-то говорили о тебе и…
– Что?
Мэтти пыталась осмыслить услышанное. Когда это они стали настолько откровенны, чтобы обсуждать ее личные дела? И о чем только Рэни думала, когда рассказывала Гилу об Ашере и разрыве с ним? Мэтти рассказала ей обо всем по секрету, так, по крайней мере, ей казалось.
– Не смущайся. Рэни без обиняков спросила у меня, что я к тебе чувствую.
– И ты ей сказал? Просто взял и сказал?
– Меня самого это удивляет. Рэни умеет все у тебя выпытать наилучшим образом. Я спросил у нее насчет тебя, и, думаю, старушка сложила два и два и получила нужный ответ. Не было никакого смыла это отрицать.
Что ни говори, но их путешествие было полно разными неожиданностями.
– Что еще она тебе сказала?
– Ничего, клянусь. Я знаю про твоего деда, но об этом я уже тебе говорил.
– А что конкретно Рэни обо мне говорила?
– А это важно?
Мэтти скрестила на груди руки. Внезапно ей показалось, что в баре прохладно. Холод проник ей под кожу.
– Да, мне кажется, важно.
Мужчина вздохнул.
– Она сказала, что ты была с одним идиотом, который не разглядел, с каким драгоценным камнем имеет дело. А еще Рэни сказала, что, если бы оказалась на твоем месте, обошла бы его дом и оторвала бы ему…
– Ладно-ладно. Я уже поняла. – Мэтти, не сдержавшись, улыбнулась. – Очень мило, что ни говори.
– Она за тебя волнуется. О да… Рэни, пожалуй, может досадить тебе как никто на свете, но она точно знает, кто ей по душе. В данный момент, Мэтти, ты находишься на верхней строке списка ее любимиц. У Рэни доброе сердце, и твоя судьба ей небезразлична. Я начинаю подозревать, что единственная причина, почему она согласилась воссоздать «Серебряную пятерку», – твоя просьба.
– Серьезно?
– Да. Я вижу, насколько она тебя уважает. Ты мне тоже очень нравишься, поэтому мы с Рэни сошлись во мнениях по крайней мере по одному поводу.