Я вела дневник, подробно, почти ежедневно, все эти годы, пока не появились на свет двойняшки. Это помогало снять постоянную тревогу и напряжение, я разговаривала с собой как могла, как умела, подсказать мне было некому, о психотерапии речи не шло.
Шесть лет. Четыре неудачные беременности. Семь операций. Жизнь – боль, тревога и ожидание.
Мне было абсолютно не до мыслей о том, что ПОТОМ… о, собственно, МАТЕРИНСТВЕ, потому что было так безумно СТРАШНО, что этого ПОТОМ НЕ СЛУЧИТСЯ… и все мысли, все внимание были сосредоточены на процессе. Беременность с рождением стали самоцелью. Я стала той самой зашоренной лошадью, бегущей к этой цели.
__________________
…Когда я оказалась дома с двумя новорожденными младенцами на руках, минуты счастья сменились ужасом осознания реальности. Я не представляла, что дальше и как. Я достигла цели. Я мама. Вот мои дети. Они плачут. Их надо кормить 12 раз в сутки, их двое, на третий день без сна и отдыха я получила послеродовую депрессию во всей красе… Жизнь остановилась! Я была привязана к этим малышам, и я осознала, как много времени я упустила ДО, я ведь так многое могла успеть сделать, пока была свободна, но я не была тогда к этому готова, не была готова ЖИТЬ полной жизнью, а теперь поздно. Я все свое время привязана к ним. Это день сурка. Один за другим. Никто не говорил, не предупреждал, что будет так тяжело! Все казалось радужным, розовым и мимимишным, как сейчас принято писать на сайтах «овуляшек» и «пузожителей»… А оказалось не мимимишно, а реально тяжело, физически ОЧЕНЬ тяжело. И у меня не было ресурсов на это, мой организм был измотан. Моя нервная система истощена. Я все силы отдала этой борьбе, этой цели… и не оставила их на собственных детей…
Если бы я знала!
___________________________________
Все мое существование в промежутке между прервавшейся беременностью и появлением на свет двойняшек – именно существование, потому что жизнью это назвать можно с очень сильной натяжкой, – было сфокусировано на одной единственной цели – завершить беременность рождением. Именно завершить!
После того как меня выписали из роддома, я продолжила общение с моей соседкой по палате, мы созванивались до самых ее родов. Где-то в глубине души позже я поняла, зачем мне это было нужно: ее вопросы ко мне о том, как ей лучше себя вести в родах (ведь я рожала на ее глазах тогда в палате, рядом с ней), переживания о самочувствии ее и ребенка, позволяли мне как бы присоединиться к ее беременности и таким образом завершить вместе с ней свою, прерванную так внезапно… Мы общались и после рождения, ровно до того момента, как ее выписали, и я в первый и последний раз приехала к ней в гости. Я помню, как брала на руки ее малыша… как мы пили чай, помню, мы о чем-то говорили, но мне все это было абсолютно безразлично, это был фон… Я формально поддерживала этот диалог, который был мне совершенно неинтересен, все, что было после рождения, все, что она говорила о ребенке, мне было не интересно, кроме самого факта – увидеть его, прикоснуться к нему, увидеть его живого, завершить беременность.
Наверное, уже тогда это был тревожный звоночек о том, что я не готова к самому материнству, что фокус внимания сместился, что есть проблема и с ней надо разобраться до рождения детей… Но тогда мне, естественно, было не до того… До рождения двойняшек я упорно избегала литературы и упоминаний о воспитании детей. Это была защитная реакция, я боялась. Боялась, что могу снова поверить в то, что все будет хорошо, начать готовиться, осознанно готовиться к материнству и… его не случится. Я боялась, что, если поверю и потеряю снова, не переживу. И запрещала себе думать об этом. В итоге… я не была готова совсем. Послеродовая депрессия, в которую я попала как в капкан, сжигала меня изнутри, я не могла есть, я не могла отдыхать… я мучительно училась жить заново, осознав, что я мама и это мои дети, они живы и это только начало. Беременность завершилась… А материнство только началось! И оно на всю жизнь…
Самым тяжелым было то, что я не могла просить никого о помощи, в которой так остро физически нуждалась, не могла, потому что чувствовала себя виноватой, что мои близкие – муж, мама – прошли со мной эти круги ада… и, как мне казалось, выполнили свою миссию поддержки, а дальше я должна сама, должна все сама, ведь я так этого хотела… Это тоже было большой ошибкой. Это отнимало так много сил и времени, что я просто не успевала и не могла растворяться в любви к своим детям… меня на это уже не хватало.