– Доброе утро, – поприветствовала она обоих, потом легонько поцеловала Адама Викентьевич в висок, выражая свою признательность.
– Скорее, добрый день, моя дорогая. Как вы себя чувствуете?
– Хорошо. – ответила она, стараясь скрыть гнетущее настроение, – А вы? Не забыли ли выпить лекарство?
– Забыл.
– Ну что ж вы… Сейчас я принесу.
– Не стоит беспокоиться. Мы как раз собираемся идти завтракать. Пойдёмте в дом.
– Хорошо, вы идите в столовую, а я позову Родю и ещё раз наведаюсь к Саре Вульфовне. Похоже, она опять плохо спала. Я думаю, не пригласить ли к ней Марью Ивановну? Возможно, она сможет хоть немного облегчить её состояние.
– А что, и пригласите. – согласился Адам Викентьевич, – Матушке такое общение не повредит, да и вам тоже. Марья Ивановна хоть и не вылечит, но заговорит так, что позабудешь обо всех болячках и бедах.
О раннем визите следователя он рассказал после завтрака. Стеша слушала молча, с широко раскрытыми, полными ужаса глазами, а когда он замолчал, спросила:
– Они живы?
– Двое погибли, третий находится в реанимации.
– Это я виновата… – всхлипнула Стеша, – мне не надо было убегать, и ничего бы этого не случилось…
– Глупости. Ничего бы не случилось, если бы они не стали гоняться ночью, по безлюдной дороге за машиной, которой управляла испуганная женщина.
– Меня посадят… – продолжала твердить Стеша. – я виновата.
– Бросьте об этом даже думать, до этого дело не дойдёт. – успокаивал Адам Викентьевич.
– Я боюсь…
– Девочка моя, вам совершенно нечего бояться. Ваша непричастность к их гибели очевидна. Следователь просто поговорит с вами, чтобы узнать подробности случившегося, а может и вообще не приедет. Я рассказал вам о его визите для того, чтобы вы были готовы ко всему. И не нужно плакать, я вас очень прошу.
– Хорошо, я постараюсь.
Софья Николаевна с Марьей Ивановной приехали на следующий день. Распахнув двери перед гостями, дом словно ожил, наполнившись голосами и запахами лета, который исходил от мешочков с травами, принесёнными Марьей Ивановной. Обнимая Стешу, обе заметно обеспокоились, заметив на лице своей любимицы следы переживаний, но не подали виду. Адам Викентьевич поздоровался с ними и отъехал в свой кабинет. Излишний шум усиливал у него головную боль, а просить подруг выражать радостные эмоции немного тише он не мог.
Услышав знакомые голоса, Родька положил на место свирель, с которой собирался идти к озеру. После того, как Сара Вульфовна слегла, общие прогулки на берег прекратились. Но для Родьки они являлись жизненной необходимостью, и он стал гулять один. Он ежедневно бродил по берегу или по лесу, иногда уходя довольно далеко от дома, и играл на свирели, которую сделал собственноручно ещё при жизни в имении. К его прогулкам все относились снисходительно, кроме Петровича. Он не раз повторял, что доберманы почему – то не взлюбили Родькину свирель. Часто, услышав её звуки, они возбуждались и начинали лаять и рваться с цепей, словно слышали присутствие дикого зверя.
Родька быстро сбежал по лестнице вниз и бросился обнимать дорогих гостей.
– Родечка, здравствуй, милый? Какой же ты стал красавчик! – защебетали обе, одновременно обнимая, поглаживая и похлопывая его по спине.
– Здравствуй, Мама Ивановна… Здравствуй, Софья Николаевна! Почему вы так долго не приходили? – восклицал Родька, чувствуя исходящие от них радость, тепло и искренность, которых не ощущалось ни в одной из хвалебных речей, произнесённых в их честь на всех светских приёмах. – Я скучал.
– И мы тоже скучали… Ну, как вы тут поживаете?
– Хорошо. Садитесь, мои дорогие, как же мы рады вас видеть. – приговаривала Стеша, чувствуя, как с приходом старших подруг отлегло от души, словно с неё спала непомерная тяжесть.
Поздоровавшись, Родька уселся в стоявшее уголке кресло и затих, откинувшись на спинку с полуприкрытыми глазами. По выражению его лица было видно, что в смысл разговора он не вникал, а просто вслушивался в звуки их голосов. Певучий говорок Марьи Ивановны напоминал ему голос и интонации его мамы Ангелии.
– А как Сара Вульфовна? – спросила Марья Ивановна.
– Она сейчас больше лежит, у неё очень болят суставы.– вздохнула Стеша, – Переменчивость осенней погоды плохо влияет на её состояние. Марья Ивановна, может вы сможете ей чем – то помочь?