По ночам она вставала по нескольку раз и шла проведывать больных. Адам Викентьевич, спавший очень мало, узнавал её по шагам. Услышав их, он начинал шарить ладонью по постели. Она усаживалась в кресло, стоявшее рядом с кроватью, и брала его руку в свою. Он легонько сжимал её пальцы, при этом лицо его разглаживалось, и становилось спокойным и умиротворённым.
Игнат помолчал, глядя на ленточку картофельной кожуры, выползающую из-под её ножа. Он вспомнил руки матери. Конечно, у Стеши они гораздо изящней и нежнее, но картофелины в её тонких пальцах вращались так же быстро и ловко, и кожура выходила на удивление тонкой и длинной. Игнат проглотил вставший в горле комок и спросил:
– Может, стоит нанять другого повара? Я думаю, Адам Викентьевич будет не против.
– Не нужно. Он привык к Распутину. Может, он ещё вернётся. А мне легче, когда я чем – то занята. Так я не слышу часов.
– Часов? – удивился Игнат, – они вам мешают?
– Да. Они тикают… Тикают так громко, как будто спешат отсчитывать оставшееся время. Это так тяжело, сидеть без дела и ждать конца близких людей. Особенно по ночам. Сегодня мне послышалось, что по дому кто – то ходит.
– Это вам показалось, – успокоил Игнат.
– Нерон тоже вёл себя очень беспокойно.
– Наверное, ему что – то снилось. Никто чужой не сможет попасть не то что в дом, даже во двор, собаки не пустят.
– Чужой не сможет… – согласилась Стеша.
В её голосе прозвучала обречённость и вся она была такая хрупкая и потерянная, что Игнат почувствовал острое желание обнять и заслонить её собой от преследовавших бед. Но вместо этого он сказал:
– Конечно, собаки у вас хорошие, но этого мало. Я думаю, нужно нанять ещё пару охранников. Дом должен быть под постоянной охраной. Если вы согласны, я поищу людей, которым можно доверять.
– Пусть будет так, как решит Адам Викентьевич.
– Хорошо… – немного помявшись, он добавил – К вам приезжали люди из телевидения.
При этих словах он отвёл взгляд в сторону. Ему почему – то не хотелось видеть, как эта новость оживит её взгляд, а лицо засияет радостной улыбкой, как это было при встрече с видео – оператором на губернаторском балу. Игнат прекрасно понимал, что её брак с Адамом Викентьевичем был фиктивным, да и относился он к ней не как к жене, а как к дочери. Но возможность любовных интриг за спиной человека, который принял её, как родную, считал недопустимой. До этого Стеша не давала никаких оснований для подозрений, но, возможно, какой – то роман у неё когда – то всё – таки был.
Выдержав несколько мгновений, он посмотрел на неё и с удивлением заметил, что никакой реакции на его сообщение не последовало. Её лицо оставалось таким же грустным и озабоченным, а руки так же размеренно делали свою работу. Возможно, она не расслышала или, задумавшись, пропустила его слова мимо ушей? Он повторил ещё раз.
– Я сказал, к вам приезжали люди из телевидения. Режиссёр и оператор, которые вели съёмку на юбилее у губернатора.
– Я поняла. Чего они хотели?
Её голос оставался ровным, словно мысли были заняты чем – то настолько важным, что весть о приезде телевизионщиков была для неё пустым звуком.
– Они говорили, что у них есть к вам интересное предложение.
– Предложение? Какое?
– Не знаю. Об этом они хотели поговорить лично с вами. Сказали, приедут, когда ваш муж поправится.
– Когда поправится… – повторила Стеша,– ну, когда поправится, тогда и поговорим.
– Конечно. – согласился Игнат, – я им так и сказал.
– Вот и хорошо.
Она вздохнула глубоко – глубоко, словно слова посторонних людей подтвердили едва теплившуюся в ней веру в то, что ещё возможно чудо, медленно текущее время вдруг воспрянет и, поймав, словно голубя, ускользающую душу Адама Викентьевича, вернёт её обратно.
– Но это ещё не всё. Они просили передать вам вот это – добавил Игнат, протягивая пакет.
Стеша резко отстранилась, словно испугавшись, что её эфемерную надежду могут спугнуть или разрушить одним неловким движением или даже словом.
– Что это?
– Диск с какой – то видеозаписью.
– У меня грязные руки, и… мне некогда. Если хотите, посмотрите сами.
– Я? А вдруг там что – то личное…
– Какое личное? Никакого личного нет и быть не может.
Несмотря на то, что Стеша разрешила посмотреть запись на диске, оставленном Скворцовым лично для неё, Игнат долго сомневался, имеет ли он на это право. Хотя она и сказала, что ничего личного, чего нельзя было бы смотреть посторонним, на нём быть не может, но она могла и не знать, где, когда и при каких обстоятельствах эта запись была сделана. Поработав в Москве, он хорошо изучил современные нравы, и понимал, что в нынешние времена для достижения цели хороши все средства, особенно там, где на кону стоят большие деньги.