После страшной находки на пожарище желание надевать на свои ноги чужую обувь у него пропало. К тому же ступня, которую он видел, была босой. Кто знает, может этот несчастный как раз и был хозяином этих злосчастных башмаков.
Глава 24
После бессонной ночи Петрович решил обратиться к Игнату. Ему необходимо было поделиться с кем – то тайной, лежавшей на душе тяжким грузом, а этот серьёзный, рассудительный парень мог дать дельный совет.
Подъехав к усадьбе, он увидел вышедшего из – за угла Игната, завершавшего утренний обход. Петрович прислонил велосипед к стене и негромко свистнул, привлекая его внимание.
Игнат услышал и направился к нему.
– Здорова, Петрович. Ну как дела? Дом твой цел, не сгорел?
– Здравствуй, Игнат. Дом, слава богу, цел, а вот лесопильня сгорела.
– Это которая? Новая или старая?
– Да старая. Новая совсем в другой стороне, а вот старая сгорела в труху.
– Кому понадобилось её поджигать? Скорее всего, пацаны похулиганили…
– Вот этого я не знаю.
– А ты вроде как о ней сожалеешь?
– Маленько есть. Как никак, провёл на ней больше чем полжизни.
– Жалко, конечно. А больше ничего не пострадало?
– Пострадало… – Петрович понизил голос и, оглянувшись, повторил, – ещё как пострадало. Я вот хотел спросить у тебя совета…
– Спрашивай… – Игнат насторожился, понимая, что случилось нечто необычное.
– Что нужно делать, если найдёшь убиенного?
– Убиенного? Какого убиенного?
– Понимаешь, вчера я ездил на пожарище, посмотреть, что там и как. Всё – таки сколько там проработал, жалко.
– Ну и?…
– Ну и случайно нашел сгоревшего человека.
– Ничего себе… А что за человек? Ты его знаешь?
– Не знаю. Я его толком и не видел. Он лежал под досками, видно было только одну ногу, и больше ничего.
– А ты уверен, что это была нога? Может, это был какой – нибудь кривой сук, а тебе померещилась нога…
– Да нет, точно нога, босая обгоревшая ступня.
– А как же пожарники, полиция? Как они могли его не заметить?
– Ну не знаю. Я бы тоже не заметил, если б не упал, провалившись ногой в нору.
– Ну и дела…
– Да. Так вот я думаю, как бы сообщить об этом погорельце в полицию…
– А ты ещё не сообщал?
– Да звонил. Сказал быстренько, что на лесопилке труп, и бросил трубку. Побоялся, как бы самого не записали в обвиняемые.
– Значит, они уже должны его найти.
– А если нет? Если они не поверили, а он там лежит… Всё ж таки человек. Может, позвонить ещё раз?
– А давай – ка мы с тобой туда съездим, посмотрим что да как. Вдруг там и правда лежит какая – то деревяшка, а тебе показалось семеро в санях.
– Давай съездим, – согласился Петрович, – лучше всё – таки проверить.
Машиной пришлось ехать по дороге, пересчитывая все кочки и ухабы. К лесопильне, вернее к тому, что от неё осталось, подъехали со стороны, противоположной той, куда Петрович добирался на велосипеде. На месте пожарища было тихо и пусто. Местами над ним ещё курился лёгкий дымок, смешиваясь с туманом, подступавшим со стороны озера.
– Никого нет. Я так и думал, что не поверят… – вздохнул Петрович.
– Ну, раз уже приехали, пошли, посмотрим твою находку, а потом будет видно.
Они успели отойти довольно далеко от машины и не слышали, когда к ней подъехал полицейский «уазик». Из него вышли следователь Матвейчук и с ним двое практикантов. Один был молодой, но довольно упитанный, второй высокий и очень худой, похожий на вытянувшегося подростка. По – видимому, свой юный вид он воспринимал как недостаток и для солидности отпустил жиденькие рыжеватые усики.
Матвейчук был в отвратительнейшем настроении. Вчерашнему звонку о трупе на сгоревшей лесопильне никто в отделе не поверил и реагировать на него не собирался. Все пришли к единодушному мнению, что нормальные граждане так быстро, не назвав своего имени и ничего толком не объяснив, трубок не бросают. Значит, звонил какой – то обиженный терпила, который, услышав о пожаре, решил над ними поглумиться, отправив на ночь глядя к чёрту на кулички.
Подшучивая над его неудачной попыткой, они не заметили, что в коридоре стоит зять Рудько, заехавший за своей любовницей, работавшей в их отделе секретарём. Он – то и рассказал о их разговоре «самому», за что начальник отдела получил среди ночи такой нагоняй, что едва дождался утренней планёрки, чтобы передать его часть своим подчинённым. После того, как все разошлись, он ещё долго сидел, ломая голову над вопросом, с чего вдруг Рудько принял так близко к сердцу пожар на этой богом забытой лесопильне, которая даже не значилась ни в одном из списков интересующих его объектов.