– Что – то случилось? – спросил Степан, вешая полотенце на крючок.
– Вот… – только и смогла сказать Софья Николаевна, тыча рукой в кастрюлю.
– Что «вот» – не понял Степан, заглядывая в неё и втягивая носом аппетитный запах.
– Щи кто – то съел. Я сварила их сегодня и ещё не обедала. Кастрюля была полна. И мясо тоже кто – то съел. И свечи, и спички…
– Свечи и спички… – не понял Степан, – их тоже кто – то съел?
Взглянув в его изумлённые глаза, Софья Николаевна поняла, что он подозревает её в старческом маразме.
– Я конечно волнуюсь,– она старалась говорить как можно спокойней, – но я не сумасшедшая. Разумеется, свечей и спичек никто не ел. Они просто исчезли.
– Исчезли? Когда?
– Я не знаю, когда это случилось. Но вчера вечером у нас погас свет…
– У нас тоже.
– Да, и у нас… – повторила Софья Николаевна,– такое бывает довольно часто, поэтому у меня вот в этом ящике всегда лежит запас свечей и спичек. А вчера я обнаружила, что нет ни одной свечи и половины спичек. Теперь кто – то съел щи. И ещё… кто – то мылся в Надюшиной ванной.
– Мылся в ванной? – спросил Степан, не скрывая любопытства,– и кто это был?
– Я не знаю.
– А кто вам сказал, что в ней кто – то мылся?
– Тряпка.
– Как «тряпка»?
– Сейчас я всё объясню. Понимаете, пока я была в Голландии, Надюша следила за моим домом. И делала это очень хорошо. Теперь, когда она уехала к дочери помочь с новорожденной внучкой, я делаю то же самое. Я каждый день кормлю Фоку, проверяю всё ли в доме в порядке, то есть газ, вода, окна и прочее. Затем поливаю цветы, иногда немного убираюсь, но после обязательно стираю все использованные тряпки и сушу их в ванной, на трубе. А вот сегодня половая тряпка оказалось сырой, хотя я пользовалась ею дней десять назад, а пол слишком чистым, словно в ванной кто – то недавно мылся. А теперь вот щи… И что прикажете обо всём этом думать? Могу ли я оставаться спокойной, зная, что кто – то шарит по нашим домам, моется в чужой ванной, ест щи и абсолютно ничего не боится… А если это убийца? А тут ещё и Марья Ивановна пропала…
– Марья Ивановна нашлась…
– Слава богу! – обрадовалась Софья Николаевна, – она уже дома?
– Боюсь, домой она уже не вернётся. Её недавно выловили из нашего озера. Я только что был на её опознании.
– Она утонула? – охнула Софья Николаевна,– как это могло произойти?
– Пока ещё ничего не понятно. А вы не можете сказать, когда вы видели её в последний раз?
– Могу, ведь она пропала на моих глазах.
– На ваших глазах? И как это случилось?
– Мы с нею были у Стеши, вернее у Адама Викентьевича.
При упоминании о Стеше лицо Степана вытянулось и посуровело. Он до сих пор не мог простить ей того, что, отвергнув его ухаживания, она неожиданно вышла замуж за старика. Если бы её избранник был молодым, здоровым мужчиной, он бы ничуть не обиделся, так как понимал, что сердцу не прикажешь. Но то, что она, вся такая скромная, порядочная и правильная, погналась за богатством, заставляло сомневаться в её искренности и говорило о её меркантильности, чего можно было ожидать от кого угодно, только не от неё.
– Пожалуйста, не осуждайте Стешу… – сказала Софья Николаевна, почувствовав его настроение, – вы не знаете всех причин её поступка. Когда – нибудь я всё вам объясню.
– Ладно, давайте продолжим о Марье Ивановне.
– Давайте. Сара Вульфовна чувствовала себя очень плохо, и мы с Марьей Ивановной поехали к ним, чтобы ей помочь. Марья Ивановна собиралась попарить её в травах. Она в них неплохо разбирается. То есть разбиралась, – поправилась Софья Николаевна, и, всхлипнув, продолжила, – эти травы нужно было сначала заварить, поэтому она пошла на кухню и вернулась оттуда сама не своя. Она увидела повара, работавшего у Адама Викентьевича, и пыталась рассказать о нём что – то такое, что её очень насторожило, я бы даже сказала, испугало. А я её не выслушала, потому что в это время Стешу допрашивал следователь по поводу аварии, помните, которая произошла у казачьего камня?
– Помню…
– Ну вот. Я так волновалась за Стешу, что не обратила на Марью Ивановну никакого внимания. Если бы я её выслушала… Потом она снова пошла на кухню и больше её уже никто не видел. Наверное, повар догадался, что она знает о нём какую – то тайну, и за это убил.
– Как он мог убить её в доме, в котором было полно людей? – не согласился Степан.– Хотя, свернуть шею слабой женщине дело одной секунды, но ведь на кухню в любую минуту мог кто – то зайти.
– У неё была свёрнута шея? – спросила Софья Николаевна, хватаясь рукой за грудь.
– Да. Софья Николаевна, вам нехорошо? Простите меня за то, что я подвергаю вас таким испытаниям. Может, вам вызвать скорую?