– Такова наша работа. – ответил Матвейчук, – Вы не поверите, если я расскажу вам о случаях, когда на вид вполне благожелательные и преданные люди на деле оказывались изощрёнными убийцами.
– Мы с Софьей Николаевной знаем Стешу получше вас и в обиду не дадим. – вспылила Надежда Семёновна.
– Господа! Что за шум? – в дверь заглянул врач, проходивший мимо, – Что здесь происходит?
– Прощу прощения, дамы, мне пора… – сказал Матвейчук, глядя на часы и делая вид, что заканчивает разговор исключительно по причине занятости. – Поправляйтесь, Степанида Никитишна, я ещё приду.
– И запомните,– бросила вслед Надежда Семёновна, – без адвоката Стеша не скажет ни слова.
Матвейчук пожал плечами, и, не считая нужным отвечать на её выпады, вышел из палаты. Поручение главы строго разобраться в причинах двойной смерти в доме знаменитого ювелира, взбудоражившей весь город, он сам считал не вполне обоснованным. В высших кругах давно шли разговоры о том, что ювелир доживает последние дни и его матушка наверняка последует за ним. Их одновременный уход никого бы не удивил, если бы не вопрос – с чего вдруг семидесятилетнему старику, стоявшему на пороге смерти, понадобилось сочетаться браком с певицей, годившейся ему в дочери?
Сомнений в том, что причиной его скоропостижной женитьбы, на которой, по всеобщему мнению, настояла она, послужило его наследство, не было ни у кого. Но вряд ли эта певичка настолько глупа, чтобы рисковать миллионами ради того, чтобы его смерть наступила на несколько дней раньше. Для этого должна быть очень и очень веская причина. А тут ещё этот неожиданный свидетель… Конечно, его показания не признает ни один суд, но, если в дело вмешается Надежда Семёновна, которую во времена её активной деятельности называли «сержантом в юбке» за прямоту и цепкий характер, и привлечёт к нему внимание широкой общественности, дело рассыплется, не успев начаться, а сам он, вместо долгожданного повышения, будет иметь кучу неприятностей.
Услышав знакомый голос, врач пропустил Матвейчука и, войдя в палату, спросил.
– Надежда Семёновна, это вы?
– Конечно, я, Коленька, то есть… Простите, забыла, как вас по батюшке…
– Аркадьевич, но это не важно… – подсказал он, заходя в палату, – как же я рад вас видеть!
– Я тоже очень рада. Коленька проходил ординатуру в то время, когда я здесь работала.
– Да, – подтвердил Коленька, улыбаясь ей с высоты двухметрового роста, – и не раз устраивали нам нагоняй, заставая спящими в сестринской. Счастливые были времена…
– Молодость тем и хороша, что все времена в ней счастливые. С годами счастье понимается несколько по – иному. Коленька, вы можете охарактеризовать состояние нашей Стеши?
– Вашей Стеши? Конечно. Могу сказать с уверенностью, что опасность миновала. Её спасло то, что её разбудили, не дав толком уснуть, и заставили двигаться, что помогло вызвать рвоту и очистить желудок. Мы основательно промыли его и всё остальное, так что жить ваша Стеша будет долго и счастливо.
– И мы можем забрать её домой?
– Нет, домой пока рановато. Курс лечения ещё не закончен.
– А если я доведу его сама, в домашних условиях?
– Я не понимаю, зачем…
– Коленька, так надо. Вы поймите, что сама она отравиться не могла, ей кто – то помог. А здесь… Вы можете сказать с полной уверенностью, что этот «кто – то» не проникнет и сюда?
– Неужели всё так серьёзно?
– Даже более, чем вы думаете.
– Вообще – то сюда проникнуть проще, чем в ваш дом. Вы же видите, у нас тут проходной двор.
– Вот именно. В общем, этот вопрос не обсуждается. Скажите, как лучше поступить, чтобы снять с вас ответственность. Написать отказ? Или просто сбежать?
– Хорошо. Вот вам бумага и ручка, пишите отказ, а я пойду соберу вам необходимые медикаменты.
– Я всё – таки не понимаю, зачем кому – то понадобилось меня травить?– сказала Стеша после ухода следователя и врача.
– Вот в этом «кому» и должно было бы разбираться следствие, а не пытаться тебя же и обвинять. А «зачем» – понятно и так. Скорее всего, дело в твоём наследстве. Короче, я забираю вас с Родькой к себе домой. В доме Адама Викентьевича, то есть, теперь уже в твоём, наверняка есть засланный злодей.
– Не знаю… – Стеша задумалась. Ей казалось, что все в доме относятся к ней доброжелательно и обвинять кого – то в покушении на свою жизнь она не могла. – Родя, а ты не в курсе, где сейчас Вера Ивановна?
– Она ушла сразу, как Игнат позвонил в скорую. Мама была ещё жива.
– Оставила умирающую больную и ушла? – возмутилась Надежда Семёновна, – Конечно, это сделала она. Надо непременно сказать об этом Матвейчуку.