– А я и не знала, что в парке есть ещё один базар… – сказала Асенька, указывая на боковую аллею, вдоль которой стояли люди, – на рынок мы всегда подъезжаем со стороны центрального входа.
Софья Николаевна остановилась.
– Давай – ка зайдём туда на минутку.
Они пошли между двумя рядами торговцев, разложивших на складных столиках товары народного промысла в виде кухонных досок, ступок, скалок, рыболовных принадлежностей и прочей мелочи. За ними выстроился ряд переносных деревянных подставок, на которых были расставлены картины местных художников. Их хозяева стояли небольшой кучкой и вели оживлённую беседу, поглядывая на редких зевак, бродивших по их выставке. Софья Николаевна с Асей подошли к ним поближе, и, делая вид, что разглядывают картины, стали прислушиваться. С первых слов стало ясно, что разговор касается интересующей их темы.
– Упала с лестницы и свернула шею? Что – то мне не верится. Так упасть можно разве что в пьяном виде или если кто – то придаст ускорение. А она была хорошей девочкой, я её знаю…
– А я говорю, всё дело в его зяте, он такое бабло крутит, что мама не горюй. А там, где большие деньги, может случиться всякое… За наши холсты таких денег не заработаешь.
– Ну и что, что член Союза Художников? Да хоть и выставки, чтоб наторговать денег на такие хоромы, надо работать лет сто, не меньше… Я тебя умоляю… Откуда в нашем городишке столько любителей живописи?
В это время на их территорию зашел толстый господин в длинном чёрном пальто с чёрным норковым воротником и таким же чёрном норковом кепи. Его сопровождал парень с фигурой боксёра, одетый в чёрную кожаную куртку, такую же бейсболку и тёмные очки. По его настороженным оглядкам и нарочитой демонстрации своей готовности к любому конфликту нетрудно было догадаться, что он является охранником толстого господина. Хотя возможность нападения в таком месте была маловероятна, он не отставал от хозяина ни на шаг. Всё говорило о том, что охранник является своего рода атрибутом, как дорогой автомобиль, швейцарские часы или массивный перстень на пальце, демонстрирующие важность и значимость его хозяина.
Разговор сразу же прекратился. Судя по тому, как художники один за другим рассеялись по своим местам, толстый являлся одним из местных любителей живописи и потенциальным покупателем. Софья Николаевна поняла, что продолжение разговора состоится не скоро, взяла Асеньку под локоть, и направила в сторону храма.
Войдя в церковный двор, они увидели Лизавету, стоявшую в стороне от входа с щуплым быстроглазым мужичком, сжимавшим в кулаке вытертую шапку. Они с Асенькой остановились и стали за ними наблюдать.
По поношенной одежде и потёртой джинсовой торбе, висевшей на плече Лизаветиного собеседника, было видно, что он относится к компании нищих, ходивших сюда как на работу. Разговаривая, он нетерпеливо поглядывал на шеренгу своих товарищей, встречавших каждого входящего в храм с протянутыми руками.
Во двор вошла небольшая группа, состоявшая из троих мужчин и двух женщин. По отрешенному выражению их лиц было видно, что их привело сюда общее горе. Увидев нищих, они пошарили по карманам, проверяя наличие денег, предназначенных для подаяния. Мужичок, стоявший с Лизаветой, слегка забеспокоился, сожалея об упущенном моменте, но не уходил. Похоже, разговор с Лизаветой интересовал его больше.
Зазвонил колокол. Вошедшие остановились напротив крыльца и стали креститься. Судя по скорости и неловкости, с которой они это делали, они относились к категории людей, вспоминавших дорогу в храм только в случае, когда на семью обрушивалась беда. Едва они вступили на первую ступеньку паперти, нищие дружно потянули к ним руки и каждый получил свою долю.
Софья Николаевна и Асенька тоже достали кошельки, выбрали всю мелочь, которая в них была, и переложили в карманы. Но заходить внутрь храма им не пришлось. Они не успели сделать и десяти шагов, когда из дверей появилась Надежда Семёновна. Она окинула взглядом двор, и увидев их, быстро спустилась со ступенек. По её виду можно было понять, что всё, что нужно, она уже разузнала. Лизавета тоже распрощалась со своим собеседником, предварительно вручив ему какую – то денежку, и присоединилась к их компании. Все вернулись назад в сквер.
– Ну, что ты узнала? – спросила Софья Николаевна, останавливаясь напротив аллеи, на которой расположились художники.
– Узнала, что похороны состоятся завтра. Отпевание в час дня. Правда, ради этого пришлось купить десяток свечей.