– Какой удачный снимок, – сказала Надежда Семёновна, убеждаясь в том, что Андрей действительно тот, за кого себя выдаёт, – кто вас снимал?
– Наша нянька. Это было перед моим отъездом. Так у вас действительно наша девочка или нет? – нетерпеливо спросил Андрей.
В том, что на фото был ребёнок, которого они приютили, не было никаких сомнений. Но, продолжая любоваться прекрасным кадром, Надежда Семёновна чувствовала, что есть в этом представлении какой – то неуловимый нюанс, намекавший, что беда уже кружит где – то рядом, готовясь нанести сокрушительный удар по этому безмятежному оазису любви и счастья, подсказывавший, что кто – то её предчувствовал, но не предупредил, не остановил, отчего всё случившееся выглядела ещё нелепей и трагичней. Решив, что это ощущение вызвано нервной реакцией после пережитого напряжения, вернула телефон Андрею, и, открыв свой, сказала:
– Возможно. Посмотрите сами.
– То есть, как это «возможно»? Вы в этом не уверенны?
– Посмотрите сами. – повторила она, показывая снимок улыбающейся малышки, сделанный вчера. – вы сами точно уверенны, что это ваша девочка?
– Да, это она. – подтвердил Андрей, – Но почему у неё тёмные волосы? Вы их покрасили?
– Мы их не красили. В таком виде мы нашли её в машине, разбившейся прошлой ночью неподалёку отсюда.
– А Галочка? – охнул Панин, – скажите ради бога, с нею всё в порядке? Она не ушиблась?
– С девочкой всё в порядке. К счастью, она была хорошо упакована. Посмотрите эти снимки. Вот машина, в которой они ехали, а это девушка, которая её везла. Она погибла. Вы её знаете?
– Да. Это Лена, нянька нашей Галочки. – сказал Панин, заглядывая сбоку, – кстати, до недавнего времени она тоже была блондинкой.
– Извините, я не могу на это смотреть. Если вы не против, я закурю… – сказал Андрей, и, достав сигареты, отошел в сторону.
– Пожалуйста, – ответила Надежда Семёновна, показывая Панину следующее фото, – вот корзина, в которой лежала ваша девочка.
– Да, это моя корзина,-подтвердил художник, – я использовал её для своих работ, как реквизит.
– Вот собственно говоря и всё, что нам известно обо всей этой истории.
– Невероятно…– всхлипнул Панин, держась рукою за грудь. – наша девочка тоже побывала на краю гибели… Как она оказалась в такое время на дороге, куда её везли и зачем?
– Эти вопросы не к нам. Мы просто случайные свидетели аварии, произошедшей прямо на наших глазах. Естественно, мы остановились, и я, как врач, подошла к машине, чтобы оказать помощь, но девушка была мертва. Услышав плач ребёнка, мы были поражены, обнаружив его в корзине. Мы сами везли в своей машине больную, и долго задерживаться не могли, но и оставить дитя наедине с трупом тоже было не по – людски, поэтому забрали его с собой. То, что у девочки окрашены волосы, рассмотрели только на другой день. Это показалось нам подозрительным. Предполагая криминал и боясь подвести её родителей, мы решили никуда не обращаться и искать их самостоятельно. Вот тут и помогла ваша корзина. Лиза узнала её, так как делала своими руками. А увидев в криминальных вестях сообщение о гибели вашей дочери и ваш портрет, вспомнила что продала её именно вам. Таким образом мы поняли, кого нам надо искать. И это оказалось нетрудно. Вот и все дела. Павел Сергеевич, вам плохо? Вам нужно выпить лекарство. У вас оно есть?
– Да – да. Сейчас.
Нашарив в кармане пузырёк с таблетками, он тщетно пытался его открыть дрожащими руками. Надежда Семёновна взяла его, и открыв, вытряхнула таблетку ему в горсть и спросила.
– Но что случилось с вашей дочерью?
– Я не знаю. – Панин слизнул таблетку с ладони, и, с трудом проглотив, продолжил, – Андрей улетел в Германию за неделю до этого по делам фирмы. Я был у товарища на юбилее. Наташа оставалась дома с внучкой и нянькой. Вернувшись поздно ночью, я обнаружил мою дочь лежащей на полу около лестницы. Она была мертва. В доме не было никого. На столе лежало письмо с требованием выкупа за внучку и няньку, и угрозами в случае обращения в полицию. Полицию я конечно вызвал, но сообщать о их похищении побоялся, сказал, что Наташа находилась дома одна.
– У нас создалось впечатление, что вашу внучку собирались увезти куда – то далеко. А главное – корзина. Она находилась в доме?
– Нет, обычно она лежала в сарае, там, где хранятся дрова для камина. Я приносил её только когда она была нужна мне для работы.
– То есть, посторонние о ней знать не могли?
– Нет, не могли.
– Тогда кто мог её найти и упаковать в неё вашу внучку?
– Не знаю.
– В течение этих суток вам кто – нибудь звонил, требовал денег?