– У нас есть много общего, как будто я знал вас много лет. У вас бывает так, что вы видите человека впервые, а вам кажется, что вы знали его очень давно?
– Я не знаю…
– Так бывает, когда встречаются родственные души. Они не должны терять связь. Я уверен, мы тоже должны встретиться ещё очень много раз…
– Это был сон, всего лишь сон…– отвечала она сама себе, пытаясь избавиться от наваждения.
Это видение, преследовавшее её уже второй год, помогало ей оставаться равнодушной ко всем лицам мужского пола, пытавшимся завоевать её сердце. Стеша боялась признаться даже самой себе в том, что только уверенность в несбыточности их встречи заставила её согласиться на союз с Адамом Викентьевичем, о котором пока ещё ни разу не пожалела.
Стеша поставила обе коляски рядом, поправила плед Сары Вульфовны и начала делать лёгкий массаж шеи и плеч Адаму Викентьевичу. Родька играл на флейте, Сара Вульфовна сидела с полуприкрытыми глазами, погрузившись в воспоминания. Прислушиваясь к прикосновениям Стешиных рук, Адам Викентьевич прикрыл глаза, чувствуя как медленно погружается в ощущение нирваны. Резкий звонок мобильника буквально вытолкнул его из благостного состояния обратно в жизненную суету. Сердце стукнуло и на мгновенье куда-то провалилось, потом вернулось, но с засевшей в нем тупой иглой.
– Адам Викентьевич, к вам гость, – сообщил Петрович, исполнявший также и обязанности привратника.
– Кто?
– Говорит, Савченко из администрации.
– Приглашайте. Я сейчас спущусь. Дорогая, позвоните Кате, пусть встретит гостя, а я пока заверну в кабинет.
– Хорошо. Мне к вам выходить?
– Это не обязательно. Думаю, он ненадолго. Вы пока тут что – нибудь почитайте, а я быстренько вернусь, и мы продолжим.
В гостиную вошел высокий блондин лет тридцати пяти. Он быстро огляделся. При виде Адама Викентьевича, сидевшего с книгой в руках у окна в коляске, его белесые бровки удивлённо приподнялись, и он чуть ли не бегом поспешил к нему.
– Добрый день, дорогой Адам Викентьевич. – пожимая руку, он склонился над коляской, и спросил плачущим голосом. – Не могу поверить, что вижу вас в таком виде. Что случилось? Как ваше драгоценное здоровье?
– Спасибо, всё хорошо. – ответил Адам Викентьевич, стараясь держаться бодрячком, – Вот неудачно подпрыгнул и подвернул ногу, а в общем всё нормально.
– Ну и слава богу, слава богу, а то я уже испугался… – обрадовался Глеб Денисович, тряся его руку, и совсем уже счастливым тоном добавил, – А вы знаете, у Михаила Семёновича скоро юбилей. Пятьдесят лет, представляете?
– Неужели пятьдесят? Вроде недавно было сорок пять… Как быстро летит время.
– Летит, дорогой Адам Викентьевич, ещё как летит!
Глеб Денисович вздохнул, ещё раз обвёл комнату зорким взглядом, словно проверяя, не торчат ли из какой – нибудь стены уши. Ушей не обнаружилось, но он всё равно понизил голос, и, словно делясь важной государственной тайной, поведал о том, что работники администрации решили устроить уважаемому человеку сюрприз.
– Вы понимаете, сам он человек скромный, пышных празднеств не любит, но как же можно, ведь пятьдесят – это такая дата… В общем, МЫ, работники администрации, – пришепётывал Глеб Денисович, упирая на «МЫ» и испытывая гордость от самоощущения, что он является одним из важных винтиков сложнейшего механизма, – мы посовещались и решили организовать банкет своими силами. Все уважаемые люди города тоже пообещали нас поддержать. Короче, мы решили устроить для него настоящий праздник, а уж потом пускай ругается, ведь повинную голову и меч не сечёт, верно? Главное, не тратить бюджетных денег, потому что за это он по головке не погладит.
– Это точно… – хмыкнул Адам Викентьевич.
Об отношении Рудько к расходам бюджетных средств ему было известно более, чем кому – бы то ни было. Адаму Викентьевичу частенько приходилось грешить подпольной работой, выполняя заказы высокопоставленных лиц из золота и бриллиантов неизвестного происхождения. Поэтому он считался среди них своим человеком и знал многие тайны районного масштаба лучше, чем биографии собственной прислуги.
Михаил Семёнович являлся одним из его постоянных клиентов, любивших одаривать свою жену и двух взрослых дочерей безделушками, стоимость которых зачастую превышала его годовую зарплату. Кроме того, содержание огромного дома, поддержка и развитие бизнеса жены, необходимого для оправдания при составлении деклараций о доходах, да и многие другие, не чуждые ему человеческие слабости тоже вынуждали экономить каждую государственную копейку. Но если бы он был один… Львиную долю нужно было отдавать «наверх», да и в «низах» желающих вкусить от жирного пирога, отказать которым невозможно, тоже было хоть отбавляй.