Туман потянул к ней рваные щупальца... отпрянул по взмаху ладони. Я выпрямился и обернулся, нос почти упёрся в стену мрака. Ставшего зыбким, как сумерки, в шаге от меня стоит некто и хлопает в ладоши. Я взглянул на забытого бога кровавого безумия, челюсти сжались, зубы скрипнули и начали погружаться в дёсны. Появился мерзкий металлический привкус. Собственный голос показался чужим, натянутый холодной яростью:
— Я тебя убью.
***
В себя пришёл от грома, расколовшего небо на двое. Тело Крисси остыло, мои мышцы затекли, а в груди образовалась странная, сосущая пустота. В неё канули все чувства, кроме меланхоличной ярости.
Я поднялся, повёл плечами, растягивая задубевшие мышцы, вытер нож о штанину и, сунув за пояс, зашагал в сторону города.
***
Император тяжело сглотнул — план полетел к чертям, вестник не захвачен. Большая часть элитных сил канула в небытие. Лица правителей Альянса, собравшихся за одним столом в замке на нейтральной территории, белы как снег.
— Господа, — начал император — пусть вестник на свободе, но у нас по-прежнему есть мальчишка. А он придёт за ним, непременно, кровь не вода.
Старый эльф кивнул, перевёл взгляд на старейшину дворфов. Тот нехотя сказал:
— Так-то оно так, но получится ли у нас поймать его второй раз?
— Устроим ловушку. В конце концов, нам он нужен в определенном месте, вот пусть сам туда идёт. В противном случае, проведём ритуал большей кровью...
— Может не получиться! — выпалил эльф.
Император пожал плечами, откинулся в кресле, ухватив кубок вина. Сказал, раскручивая вино плавными движениями кисти:
— Лучше уж рискнуть, чем просто дожидаться, пока магия покинет мир, и наше бессмертие обернётся швахом. А сейчас, прошу простить, мне нужно повидать одну девочку. Протеже вестника.
Глава 34
Ночь опустилась на город, стража у ворот нервно вглядывается в темноту. Моросит мелкий дождь, с гор дует режущий ветер, натужно завывает над крышами. Младший стражник прижимается щекой к древку алебарды, опёрся спиной о стену каморки. Тепло железной печки пробивается через камень, манит, обещая горячий чай и тёплый обед. Стражник вздохнул, дежурить до полуночи, просто потерпеть надо. Так даже лучше, чем дольше терпишь — тем слаще отдых...
На дороге замаячил одинокий человеческий силуэт, стражник встрепенулся, бросил встревоженный взгляд на старшего товарища. Тот подобрался, подслеповато всматриваясь, подался вперёд, выйдя из-под козырька.
Человек, а это точно человек, идёт быстрым шагом, ровный, как базальтовый столб, игнорируя порывы ветра. Старший охранник охнул и отшатнулся: путник с головы до ног заляпан кровью.
Дождь смысл часть с плеч, собрал алые потеки на лице в жуткую боевую раскраску. Молодой стражник бросился навстречу, старший ухватил за плечо, дернул обратно и прошипел на ухо:
— Ты куда?
— Помочь! Он же ранен!
— Дурень... присмотрись, это не его кровь.
Путник остановился перед ними, оглядел запертые ворота с приоткрытой калиткой, стражников, спросил:
— Постоялый двор открыт?
Голос мертвенно спокойный, лишенный любых ноток. Стражник внутренне затрепетал, у незнакомца грустный взгляд, направленный куда-то вдаль, за город и горы.
— Эм... добрый путник, — начал молодой — это спокойный горнячный городок, а ты...
— Можешь проходить, тебе тут рады! — Торопливо перебил старший, по-лакейски распахнул калитку. —Постоялый двор чуть дальше по улице, открыт и есть купальня.
Путник кивнул и вошёл внутрь, чуть пригнувшись. Когда дверца захлопнулась, молодой прошипел:
— Ты что творишь?
— Жизнь нам спас, вот что. — Буркнул старший и привалился спиной к стене.
***
Город кажется мертвым, дома смотрят на улицу темными окнами, единственные звуки — стук подошв по камням и дождя по крышам. Я двинулся к постоялому двору, пустота в груди разрослась, обернувшись тяжелой медузой, оплела голову липкими щупальцами, сдавила сознание.
Тело — неповоротливая мясная колода, терзаемая болью. Вся сила испарилась в момент, когда остановилось сердце Крисси. Да, я желал ей смерти, за предательство в Безымянном Городе и гибель жителей королевства. Но только пронзив сердце, осознал — я не хотел убивать её. Впервые в жизни я убил виновного не испытав удовлетворения от свершившейся справедливости.
Ногти погрузились в ладонь, закапала кровь, а костяшки побелели. Я поднял кулаки к груди, рванул вниз, забивая рвущийся вопль, запрокинул лицо к угольно чёрному небу. Морось осела на щеках, собралась в крупные капли и споро побежала к подбородку.