Все остальные живы, но людьми их назвать более нельзя. Всех людей поразил вирус, превращающий разумных существ и крупных животных в монстров. Пока ваши подчинённые не превратились в тот ужас что бегает снаружи, но, если их выпустить, то такое обязательно со временем произойдёт. Возможно, что кого-то из ваших бойцов не обнаружили во внутренних помещениях, но особенно разыскивать их мы возможности не имеем и если они переродились, то мы ваших бывших подчинённых со временем найдём, а если нет, люди найдутся сами.
И напоследок. Вот в этой фляге вам приготовлено лекарство. Эта фляга вам четверым на сутки. Чтобы вы не думали, что некие злодеи вас пытаются отравить, мы сейчас нальём жидкость в прозрачный стакан и выпьем её. Такое количество лекарства полагается на разовый приём препарата. И советую вам не выливать его в гневе или ещё по какой-либо причине – препарат достаточно дорог и до завтрашнего утра вы это лекарство больше не получите. – пока Светлая всё это говорила Тайра налила жидкость из фляги в пластиковый стакан, выпила и тут же наполнила его снова. Не мешкая ни минуты Светлая опорожнила стакан и опять заговорила.
- Вы можете эту жидкость не пить, но в таком случае к завтрашнему дню вы будете себя чувствовать так же, как и в первый день своего пребывания в мире под общим названием «Стикс», а потом максимум через четверо суток в диких мучениях умрёте или в лучшем случае превратитесь в одного, из тех монстров которых видели в тот же день.
Поверьте. Я тоже через это прошла. Правда мне в первый день никто не помог. Меня спасли на вторые сутки, а Тайра была одной из тех, кто это сделал. До завтра. – когда за Светлой закрылась дверь подпоручик по знаку комбата запустил первое кино и на них обрушилась правда.
Поверил ли Муромец в то, что увидел и прочёл? А у него был какой-то другой выход? Можно не пить живец. Они так и сделали. Не пили, пока жажда и головная боль не вернулись вновь. Мучались и терпели, пили воду в душевой проигнорировав бутилированную воду, которую принесла Светлая и обессиленные валялись на кроватях, пока комбат не выпил живец сам и не приказал выпить подчинённым. И всё прошло как не было, а потом Муромец объяснил всем своё решение, которое лежало практически на поверхности.
Если их хотели бы убить – убили бы пока они валялись в отключке. Хотели бы отравить запустили бы яд в резервуар с водой. Да и просто пустили бы пули в тупые безмозглые головы и дело с концом. Кому они здесь в этой сраной казарме нужны? Пристрелили бы и забыли. Таких казарм здесь на два полка как минимум. Загнали бы в дальнюю и перестреляли бы как бешенных собак или просто закрыли бы двери снаружи, и они сдохли бы сами от голода и жажды. И всё закончились бы так и не начавшись.
Так что не надо гневить бога и девочек. Они и так делают для них всё что могут. А дальнейшие их действия просты и понятны. Завтра посмотрим на всё своими глазами. Попросим сводить к ребятам что теперь пустышами называются, а там и решим, но в любом случае надо держаться вместе и ждать их командира. Ну а то, что ждать придётся запертыми, так это не проблема. Подождём. Потому что если всё это правда, то другого выхода всё равно нет.
Лёжа ночью на своей кровати Илья Георгиевич Старопольский, долго не мог заснуть. Перед его глазами стояло лицо Светлой, но не то лицо, которое он видел сегодня, а той девочки, которую Илья увидел в одном из сегодняшних кинофильмов. Изрезанное ножом, с выколотыми глазами, зашитыми грубыми нитками веками и кровавыми дорожками на щеках. То лицо никак не вязалось с пронзительно смотрящими и проникающими внутрь его души глазами сегодняшней молодой женщины, но это было одно и то же лицо и Муромец был уверен, что и те же самые глаза. Такие же, как и его отстреленная Тайрой мочка левого уха. Отстрелянная и отросшая в результате усилий этой молодой женщины.
Просмотренные кинофильмы были просты и сняты разными людьми и в разное время. И они не были сняты для них и уж тем более не были подделаны для каких-то иных неведомых ему целей. Муромец это понял сразу. Все эти фильмы были ничем иным как обычной фиксацией боевых действий для анализа действий подразделения и разбора этих действий в расположении, в данном случае небольшого отряда. Именно для этого эти фильмы предназначались и именно это было страшнее всего, потому что раз подобное было обыденностью и происходило в том числе и с другими людьми, значит привычный им мир превратился в этот кошмар.
Муромец не был тупым идиотом или грубым солдафоном. Такие никогда не доживают до командиров отдельных штурмовых батальонов или полков, бригад и дивизий быстрого реагирования. То есть подразделений, находящихся в постоянной боевой готовности. Потолок этих не умеющих думать неудачников вечные ротные или павшие смертью храбрых взводные или заместители командира роты.