От яростного рыка Первого хотелось присесть и прикрыть голову руками. Но парни не испугались, а всем своим гордым видом бросали вызов старшему.
— Мы знаем, что потеря жены для него удар, но сын выжил и ему требуется помощь. Я не думаю, что соблюдение субординации в этом вопросе главное. Да и вы были несколько не в том состоянии, чтобы здраво принимать решения.
— Это тебя не касается! — зашипел Фероп, наступая на застывшего возле Бромса Стантона.
— Вилорг, надо срочно домой, — попыталась я остудить горячую голову любимого, который не оправдывался за то, что бросил всех и спасал меня. Я понимала его без слов и объяснений. Я бы тоже ринулась за ним хоть на край света. Это ведь любовь. И именно сейчас я поняла, что у меня есть смысл жизни. И я, кажется, готова вместе с ним предстать перед Шандаром и повиниться. Мне тоже нужно было покаяться перед зятем.
Новоман
Особняк Понтера
В кабинете было разгромлено всё. Панорамное окно потрескалось и шло рябью, транслируя то зиму, то море. Стол перевёрнут, ножки от кресел валялись далеко от изломанных спинок. Содержимое опрокинутого шкафа рассыпалось по полу. Экран визора разбился и чернел над потухшим камином.
Лилия забилась в угол возле окна и тихо поскуливала, спрятав лицо в ладошках. Ей было невыносимо больно от страшного известия и от того, как страдал Шандар. Он вне себя крушил всё, что видел, ревел раненым зверем, как в предсмертной агонии. Маргарита наказала Лилии присмотреть за убитым горем зятем, но это оказалось невыполнимо. Стоило ему узнать о смерти жены, как в одно мгновение он изменился до неузнаваемости. Больше не было интеллигентного, всегда сдержанного мужчины, а был демон с горящими алыми глазами, багровым лицом и диким взглядом.
Девушка всхлипнула в очередной раз. Бог забирает лучших, а дьявол тех, кого ты проклянёшь. Лилия не могла подумать, что её мимолётная мысль будет исполнена. Она не хотела смерти сестре, просто поменяться с ней местами, ведь она любила Шандара, а Роза нет. Но дьявол не спит и ловит каждую такую чёрную мысль, и теперь Лилия винила себя за свою зависть к сестре, теперь уже покойной.
— Прости, — протяжно выдохнула девушка, не поднимая глаз. — Прости, я не хотела.
Слабый голос Лилии, наконец, достучался до затуманенного горем и яростью сознания Шандара. Он целый час бушевал, пытаясь понять ту несправедливость, что обрушилась на его семью. Почему на его долю выпали такие трудности, за какие грехи? Жена, которую он так долго искал, которая подарила ему сына, её у него забрали. Кто? Кто сделал это с ней и почему?
Мужчина винил себя в том, что трусливо сбежал с планеты. Просто сбежал, так как боялся признаться даже себе, что устал изображать примерного мужа. Роза была прекрасна и холодна, а он мечтал о другой жене — нежной, открытой и страстной, и поэтому старался меньше появляться дома. На работе же всё было привычно, и он пропадал на Манауке, прячась от житейских проблем, от неудачи в женитьбе. Очень мужественный поступок. Если бы он чаще уделял внимание Розе, возможно, почувствовал бы, что она замышляла. Сбежать беременной, подвергнуть опасности себя и ребёнка, ради чего?
— Прости, — голос Лилии слабел, душимый рыданиями. — Прости.
Выдохнув, Понтер обернулся на голос и замер. Среди развороченной мебели, в углу на полу сидела Лилия, поджав колени к груди. В розовом платье, с распущенными волосами, напуганная поведением манаукца. Совесть проснулась в Шандаре, и он устало, с трудом делая шаги, дошёл до неё и опустился на колени.
— Прости, — шепнул тихо ей, боясь прикоснуться.
Что он наделал? В слепой ярости не заметил, что она здесь. Напугал её, и теперь Лилия его возненавидит. Он потерял её доверие. Потерял всё, что было дорого.
— Прости, я не хотела, — робко отозвалась Лилия, поднимая на манаукца свои голубые небесные глаза, полные слёз. Она была похожа на Розу и в то же время совершенно другая. Сердце тонуло в нежности к этой девочке, и его рука, наконец, коснулась волос цвета утренних лучей.
Эта ласка прорвала плотину её слов. Она решилась признаться ему, она готова была вымаливать прощение до скончания своих дней. Даже если он её сейчас ударит, она должна была рассказать, должна была покаяться.
— Я не хотела, я только подумала, всего один раз. Я не знала, что всё так обернётся, — зачастила Лилия, лихорадочно всматриваясь в Шандара, от чего её глаза бегали, и это насторожило манаукца. Он обхватил её лицо ладонями, нахмурился, пытаясь понять, о чём говорит девушка. Ведь уж кто-кто, но Лилия точно не виновата в смерти сестры.