— Я сама еще не знаю ничего о Шандаре, — моя слабая попытка отвертеться от ответа была жалкой. Сестрёнка требовательно воззрилась мне в лицо, ещё и сжала пальцы, словно не желала отпускать, пока я не отвечу. — Лилия, сама же знаешь, какая у нас Роза ответственная. Шандар настаивает на свадьбе, а она очень сильно переживала из-за тебя, вот и нервничает. Ну какая свадьба, когда ты в больнице?
— Но меня скоро выпишут, — пробормотала Лилия.
Я устало вздохнула и добавила раздражённо:
— Он слишком спешит. Это не может не угнетать. Как только тебя выпишут, мы все улетаем на Новоман. Там пройдёт свадьба и там нам предстоит жить. Они всё с Розой уже решили за нас.
— А ты разве не хочешь? — осторожно уточнила сестра, пытаясь поймать мой взгляд.
Лилия, в этом вся Лилия. Читала меня как открытую книгу, а я не могла ей соврать. С детства не могла. Поэтому она первая узнала, кем я работаю и где. Роза осудила, а Лилия порадовалась, пока старшая детально не расписала всю грязь моих обязанностей. Но младшая защищала меня, напомнив, что это моя мечта. Но, увы, она была не совсем права. Не такой я её видела.
— Куда же я без вас, — поспешила успокоить, погладила по её бледной щеке.
Здоровый румянец только-только стал проявляться, а так хотелось, чтобы Лилия восстановилась поскорее. Уверена, что она своей красотой покорит не одно мужское сердце, и тогда мне, как старшей, придётся рассказать ей о мире мужчин и их ценностях, чтобы сестра сохранила своё драгоценное сердце для достойного.
— Да и Розе нужна будет поддержка, а тебе помощь в учёбе. Не переживай, Лилия, я вас не оставлю.
Мы обнялись. Я прикрыла глаза, со сжимающимся сердцем ужаснулась худобе сестрёнки. Как только её выпишут, надо заняться набором веса. Я знала одну хорошую диету, которую используют врачи диетологи, борясь с дистрофией пациентов.
Когда вернулась Роза, она уже была собрана и улыбалась. Шандар не приближался к кровати Лилии, позволяя нам наговориться вдоволь. Он распорядился насчёт обеда, который разделил с нами. А мы всё трещали с Лилией, радуясь её весёлому виду, блестящим глазам, розовеющим щекам. Медсестра время от времени проверяла нас, но не прогоняла, поэтому сами мы ушли ближе к ужину. Я устало брела, подхватив Розу под локоток.
— Завтра её выпишут, — Роза, как обычно, уже что-то придумала, иначе бы не завела со мной разговор по пути домой. — Нужно будет пройтись с ней по магазинам.
— Не стоит утруждать её, — вклинился в наш неспешный семейный разговор Шандар. — Лучше соберите вещи. Если Лилию выпишут, я пришлю к вам грузчиков.
— Эй, — осадила я его, — куда спешить? Ей нужно будет время прийти в себя, набраться сил, и лучше это будет сделать в родном жилблоке, как говорится, родные стены помогают.
— Я совещался с психологами, и они посоветовали не затягивать с переездом. Родные стены — это напоминание о болезни, которая не отпускала вашу сестру столько лет. Новый дом заглушит негативные воспоминания и придаст силы войти в новую жизнь.
Мы с Розой переглянулись. Вот это подход. Совещался с психологами.
— Я купил небольшой дом на берегу реки, уверен, Лилии будет полезен лесной воздух. Да и от столицы недалеко, — меж тем продолжал удивлять нас манаукец. А Роза вновь погрустнела.
— Так, давайте подождём до завтра и уже у самой Лилии спросим, хочет она побыть дома или нет.
— Это не обсуждается, — вдруг жёстко пресёк мои попытки возразить манаукец. — Здесь я не могу в полной мере позаботиться о вас, а на Новомане для этого есть все условия.
Понтер подвёл нас к платформе транспортёра, и я с немалым трепетом вошла в новенький вагон, оглядывая чистенькие светлые стены, мягкие кожаные кресла. Шандар указал Розе на карту остановок, решая, на какой нам сходить.
Я присела в красное кресло, пощупала рукой искусственную кожу, уловила запах новенького, никем еще не потёртого материала. Всё в жизни меняется, наверное, и мне не стоило упорствовать, сопротивляясь нововведениям, которые запланировал для меня манаукец. Глупым он не казался, а его забота о Розе, которую он усадил в соседнее сидение, ещё больше подкупила меня. Несомненно, сестра сделала правильный выбор. Шандар достойный мужчина, пусть и с замашками собственника и командира, но и в этом был исключительный шарм. Хотя лично мне не нравилось, когда ущемляли моё право выбора. А выбора Понтер нам с сёстрами не давал.
— Ты как? — я склонилась к уху сестры, так как видела, что она слишком напряжена.
Вагон транспортёра, наконец, тронулся, и за стеклом стёрлось очертание коридора, сливаясь в разноцветные линии.