— Олег Николаевич, а с ним-то что делать? — беспомощно спросил в спину полковник, показывая на сидящего за столом парня.
Генерал раздражённо повернулся на секунду и сделал движение, которое трудно было интерпретировать как-то иначе.
Через час, отвезя клиента подальше от базы, агенты выгрузили его из машины и, вернув вещи, с удовольствием выполнили прямой приказ руководства — дали пинка под зад так надоевшему им за краткий срок подопечному, с которым начальство само не знало, что делать: то ли выбивать признание, то ли везти на секретную базу, то ли отпускать. В общем, неопределённости никто не любит.
***
Оказавшись на улице, я сначала не понял, почему стою здесь, а также почему с меня сняли наручники и в прямом смысле выпнули из машины, уехав и оставив на окраине города.
Прошло пять минут, затем десять — ничего не менялось, я лишь усиленно тёр затёкшие кисти, возвращая рукам чувствительность и морщась от покалываний. В памяти всплыли обрывки разговора, к которому я не слишком прислушивался, считая свою участь решённой и думая, что меня отдадут варгам, так что, когда биоробот ушёл, я не сразу понял, что никто никуда меня забирать не планирует. Мало того — меня вообще приказали отпустить.
«Скоты», — отстранённо подумал я о службе безопасности, которая с лёгкостью обвинила меня в государственной измене, а потом, после часов пыток, с той же лёгкостью выкинула на улицу, словно ничего и не было.
Жаловаться или идти куда-то наверняка было бесполезно: они ведь мой арест провернули так, что в зале нас никто не видел, словно всех вывели заранее по пожарной тревоге, так что вряд ли найдутся свидетели, а если даже найдутся, то захотят ли они связываться с ФСБ, чтобы помочь мне? Уверен, что нет.
Вещи, как и коммуникатор, мне вернули, так что вызвать такси не составило труда. Когда машина довезла меня до дома, я остановил её, не доезжая до подъезда, рядом с магазином, купил там бутылку коньяка и немного закуски.
Зайдя в квартиру, я снял и выбросил в утилизатор порванную и окровавленную одежду, сел за столик, открыл бутылку и налил себе стакан. Я раньше не пил, но сегодня решил, что это должно помочь — ведь все говорят, что с алкоголем забываешь все проблемы.
Сделав большой глоток, я скривился и не смог проглотить, побежал на кухню и выплюнул жидкость в раковину.
— Фу, гадость какая!
Поняв, что напиться сегодня не удастся, я пошёл и лёг в кровать, укрывшись с головой. Пролежав некоторое время, я невольно заснул, погрузившись в тяжёлое забытьё.
Глава 2
Глава 2
— Виктор! — Голос ИИ настойчиво пробивался мне в голову, но открывать глаза не хотелось.
Я уже целый месяц провёл в кровати, вставая, только чтобы поесть или сходить в туалет. Даже родители, обеспокоенные моим долгим молчанием, пытались приехать, но я перезвонил и грубо сказал, что не хочу никого видеть. Мама пыталась узнать причины моего странного затворничества, но отец, видя моё состояние, а также бороду и помятое лицо, взял маму за руку и сказал, что они перезвонят позже.
— Чего тебе? — нехотя буркнул я, открывая глаза.
— Звонок с вашей работы.
— Работы? Какой работы? — не понял я. — Нет у меня никакой работы.
— Мне показали договор найма, так что официально вы трудоустроены, — педантично поправил ИИ, но я и сам вспомнил, что так и есть: перед началом событий, которые привели меня к текущему положению, я и правда вернулся на военную службу. Внезапно стало интересно, что им понадобилось, так что я разрешил принять звонок.
На экране рядом с кроватью появилось лицо девушки, при виде которой с меня мгновенно слетела сонливость, кровь едва не вскипела в венах, а наружу вырвался лишь сиплый рык.
«Как эта сучка смеет мне звонить?!»