Она достала из пачки одну сигарету, сунула ее в рот, подожгла. Для этого ей все же пришлось опустить ресницы. Когда она их подняла, Ариф никуда не исчез. Ей даже показалось, что он теперь стоит ближе. Она протянула к нему руку, в которой держала пачку сигарет. Ничего не сказала, даже не кивнула. Просто держала сигареты, предлагая взять их у нее из рук. Так она когда-то в детстве подманила на улице бродячую собаку. Собака соблазнилась лакомством и поверила, стала есть. Потом отец велел прогнать собаку – слишком она была грязная. Все это она вспомнила в ту минуту, когда Ариф подходил к ней. Он шел так же, как та собака – недоверчиво, бочком, словно опасаясь удара в живот. Сигареты оказались у него в руке. Он держал их, не глядя на Фатиху. Она спокойно протянула ему зажигалку. Ариф вдруг засуетился, жадно закурил, сунул сигареты и зажигалку себе в карман.
– Пойдем покушаем, – так же спокойно сказала она, не делая попытки взять его за руку. Отвернулась, сделала несколько шагов. Чувствовала, что он идет за ней. Потом они пошли рука об руку. У ближайшего бистро остановилась:
– Сюда?
Он мотнул головой, отказываясь.
– Почему? – удивилась она.
– Лучше на улице. – Это были его первые слова.
– На улице могут увидеть. Документов у тебя нет?
Он кивнул.
– Вот видишь. Идем в бистро. Я возьму тебе пива. Ты еще любишь пиво?
Она поняла, что вопрос был глупый, когда Ариф принялся пожирать все, что было на столе. Чего она только не заказывала – а он все ел, не останавливаясь, даже не глядя, что ест. Ел так, что ей было страшно и стыдно перед другими посетителями. Она купила ему вторую кружку пива, себе – газированной воды. Стульев не было, они стояли за высоким столиком, и ноги у нее болели. Было шумно, тесно, говорить невозможно. Вторую кружку пива он пил медленней, не допил, поставил на стол. Девушка заметила, что он клюет носом. «Разморило… – поняла она. – Взять его сейчас и отвезти к Мухамеду. Он слабый. Я справлюсь». Но в тот же миг поняла, что не сможет этого сделать. Не могла сказать почему, но не было сил притронуться к этому отощавшему, заморенному существу. Она поймала его настороженный взгляд, кивнула:
– Идем?
– Куда?
– Здесь говорить нельзя. Ты ведь хотел со мной поговорить?
Ариф не возразил, отцепился от столика, нетвердой походкой пошел к выходу. Оказавшись на улице, внезапно сделал несколько шагов в сторону.
– Постой, – негромко окликнула его Фатиха.
Он остановился.
– Почему ты боишься?
Ариф остался стоять, тогда она сама подошла к нему, взяла наконец за руку. Рука была очень горячая, хрупкая, бесплотная. Ее пронзила жалость, она прошептала:
– До чего же ты дошел!
Он не сопротивлялся, когда сестра вела его за собой – сама не зная куда. Наконец увидела впереди бульвар, слабо освещенный фонарями, скамейку в тени деревьев.
– Сядем? – предложила она.
Он покорно пошел. Они сели, не глядя друг на друга, Ариф сразу закурил, потом опомнился – предложил сигарету ей. Она вытащила ее кончиками пальцев, но курить не стала – держала в руке, терзала, разминала, пока не превратила в прах. Стряхнула с юбки табак, спросила:
– Давно за мной ходишь?
– Со вчерашнего дня.
– Я чувствовала! Только когда я вчера брала машину, ты за мной не следил.
– У меня нет денег на машину.
Она искоса посмотрела на него, брат вздрогнул, как от холода, хотя вечер был душный.
– Где ты жил все это время?
– Не спрашивай.
– Ты меня боишься?
Он не ответил. Фатиха продолжала:
– Если боишься, зачем за мной следишь? Зачем подошел?
– Я больше не мог, – последовал ответ. – У меня денег нет, несколько дней не ел…
– Что ж, сам устроил себе такую жизнь, – резко ответила она. Теперь Фатиха не боялась, что он убежит – чувствовала, что брат расслабился, отяжелел после еды, пива и сигарет.
– Фатиха… – тихо попросил он. – Ты не могла бы дать мне немного денег?