– Нет, это очень долго. В Москве никого нет?
– Мы бы поручили Али, но он, сам знаешь…
– Знаю. – Мухамед заговорил тише, ему показалось, что в коридоре скрипнула дверь. – Поторопись! Ее сегодня опять таскали на допрос. Я в ней не уверен.
– Ладно. Я позвоню, когда что-то найду. Кажется, у меня есть на примете парень. Если он подойдет, тогда завтра. Но будь осторожен.
– Кому ты говоришь… – Мухамед повесил трубку и выкурил сигарету, стоя у распахнутого окна. Ночь была черная, но звезд не видно, небо затянули тучи. Воздух заметно посвежел. Он дышал жадно, глубоко, чтобы успокоиться. Услышал в коридоре шлепанье босых ног, обернулся. Исса шел в туалет, покачиваясь со сна, ничего не разбирая. Как ему надоели все эти люди в квартире! Уже две недели из-за них он не был с женщиной. Наверное, оттого копилась глухая злоба, то напряжение, которое переполняло его. На память пришла точеная фигурка Лены, ее лицо, длинные волосы, отливающие медью. Он прогнал видение, стал думать о Фатихе и Сафаре. Вспоминал все, но не находил ничего подозрительного. «И все же надо было догадаться… – сказал он себе. – Фатихе нужен мужчина. Кто знает, что ей в голову пришло. Если она ни при чем, ее надо будет выдать замуж. Хватит капризов». Как и многие мужчины секты, он воспринимал чужие семейные дела как собственные. Он не чувствовал к девушке ни злобы, ни ненависти. Он даже жалел ее, но предпочел бы обойтись без подозрений по ее адресу. Когда он начинал подозревать, чувства исчезали, оставался расчет. Без расчета он не продержался бы столько лет в Москве, не смог бы столько сделать для своей семьи и для других семей.
Фатиха тихо шептала на ухо подруге:
– Деньги спрячь подальше, но так, чтобы успеть забрать. Знаешь такое место?
– Нет. А сколько ты мне даешь?
– Три тысячи долларов.
– Это очень много! – Лена от неожиданности даже отстранилась. – Откуда у тебя такие деньги?
– Жаль мне тебя. Для меня это мелочь. – Фатиха улыбнулась. – Если бы Ариф не был дураком, ты бы тоже считала это мелочью. Но больше у меня с собой денег нет.
– А зачем ты их отдаешь?
– Если будут нужны деньги, отец пришлет, сколько скажу. А у тебя долги. Ну, Мухамед! Надо же быть таким скупым!
– Мне наплевать на него. Как ты думаешь, удастся вырваться? Веришь Арифу?
Фатиха бесшумно рассмеялась. Этот смех напугал Лену – она села в постели, подтянула под себя ноги, пристально посмотрела на подругу:
– Смеешься? Зря ты дала ему денег. Он не придет.
– Как я могла не дать? Он озлобился бы. Тогда ничего хорошего ждать нельзя.
– Он сильно изменился?
– Ты его не узнаешь.
– А я и не хочу его узнавать, – вздохнула Лена. – С одной стороны – рада, что он объявился. Хоть какая-то надежда. С другой…
– Что такое?
– Мне что-то тревожно.
– Ты должна уже привыкнуть к тревоге. Мне всю жизнь тревожно.
– Только бы Ариф вышел… – горестно повторила Лена. Она посмотрела на сына – тот спал на полу, на матрасе, и чмокал во сне губами. Потом вдруг резко перевернулся, разметался на простыне, задышал спокойнее. – Какой он нервный!
– Темперамент, – улыбнулась Фатиха. – Скажи, ты ни за что на меня не злишься?
– Я? На тебя? Ты мне сейчас всех ближе. – Лена забеспокоилась. – А почему ты спрашиваешь?
– Да так. Я, конечно, мало сделала, но может быть, еще чем-то помогу.
– Ну что ты говоришь… Если бы тебя здесь не было, Ариф бы не появился. Он спрашивал обо мне? О сыне?
– Да, – солгала Фатиха. – Он беспокоится за вас и обещал обязательно выйти.
– Где же он прятался?
– Теперь уж ты сама его будешь расспрашивать.
– Не буду!
– Ты решила с ним расстаться? – Фатиха пристально смотрела на нее, пытаясь рассмотреть в полутьме выражение глаз. Лена кивнула:
– Не хочу иметь с ним ничего общего.
– Боже тебя упаси что-то рассказать ему про секту! Пусть думает, что ты ничего не знаешь.
– Я слова не скажу, – пообещала Лена. – Клянусь – если он появится, увидит набитую дуру. Я пока еще жить хочу. А они меня точно отпустят, если он придет?
– Точно. Да, вам в самом деле лучше будет расстаться… Это конченый человек. А все-таки жаль, – задумчиво заключила Фатиха.
– Чего жаль?
– Да так. Всех.
– Странные мысли у тебя. Какие-то новые, – заметила Лена. – Раньше ты была агрессивно настроена.
– Ну, это точно… – снова раздался странный беззвучный смех. Лицо Фатихи в сумраке казалось моложе, нежнее, чем было днем, и смеялась она как-то по-детски, словно боялась разбудить взрослых. – Я изменилась.
– А что с убийцей Сафара? Ты будешь его искать?
– Давай спать, – Фатиха откинулась на подушку. – Завтра у меня тяжелый день.