– Как доехал? – спросила она.
– Хорошо. – Ариф заерзал на стуле, избегая встречаться с женой взглядом. – А ты как?
– Очень хорошо.
– Я понимаю, ты иронизируешь…
– Почему я должна иронизировать? У меня все прекрасно. Сын здоров. Я приехала в Москву, чтобы получить билеты в Дамаск и деньги от тебя. Еще мне надо расплатиться с долгом за квартиру. И вот я дождалась тебя.
– Ребенок здоров?
– Ты его увидишь.
– Я по нему скучал.
– Значит, все еще лучше, чем я думала… – Она теперь откровенно издевалась, разглядывая его лицо.
– Я и по тебе соскучился…
– Иначе бы не пришел. Наверное, с деньгами стало хорошо? Помнишь, мы расстались, чтобы ты смог заработать денег?
– С деньгами плохо, – пробормотал он. – Я ничего не привез.
– Зачем же приехал?
– А тебе только деньги нужны?
– Мне надоели обещания, которые ты не собираешься выполнять. Ах, прости! – Она издевательски сложила на груди руки, поклонилась ему, низко, так что ее лицо закрыли свесившиеся волосы. – Я понимаю – уже то, что ты здесь, должно сделать меня счастливой?
– Что ты болтаешь? – Он явно разозлился. – Я вижу, что без денег я тебе не нужен. Пока у меня дела шли хорошо, ты была всем довольна. А теперь…
– А что теперь? Где ты был? В Дамаске? У папы с мамой? И ни слова весь год?.. – Лена усмехнулась, раздавила в пепельнице окурок, присела за стол напротив Арифа. – Неужели ты не мог мне все рассказать?
– Что – все?
– Да не пугайся.
– Нет, я не понял…
– Серьезно? – Она выдержала паузу. – Ну, например, хотелось бы узнать, как понимать твое поведение?
– Ты о чем?
– Да не бойся ты так. – Она видела, что муж напряжен и вздрагивает от каждого ее слова. – Возьми еще сигарету. Ничего страшного. Мне просто думается, что все твое поведение за последний год говорит о том, что ты хочешь развода.
– Я никогда не хотел развода!
– Зато я хочу.
Он помолчал, потом спросил:
– Ты кого-то нашла?
– Не в этом дело.
– А я думаю, нашла. Наверное, зря времени не теряла.
– Ну и думай. Мне наплевать, что ты обо мне думаешь. Все русские бабы – шлюхи, да? Им можно делать ребят, потом бросать – пусть дохнут?
– Я с тобой в таком тоне говорить не буду.
– Что – нехорошего слова испугался? А когда ты приходил с рынка и материл меня – не боялся? Какое ты имеешь право затыкать мне рот? – Она нервно помахала рукой, разгоняя дым, чтобы видеть его лицо. Пригнулась и зашипела: – Являешься после года молчания и думаешь читать мораль? Не получится. Если ты не думал о разводе, то я думала. И теперь я с тобой развожусь.
– С ума сошла? После всего, что было…
– Я не знаю, что там у тебя было. И знать не хочу.
Она едва переводила дух, Ариф молчал, уничтоженный или разозленный до предела – трудно было понять. Чайник на плите сходил с ума. Лена сняла его, налила в чашки заварки, небрежно долила кипятку.
– Сахар?
Он покачал головой.
– За счет Мухамеда, не бойся. Два куска?
– Значит, ты меня презираешь? – спросил он. Девушка ничего не сказала, бросила ему в чашку два куска сахара, со стуком поставила на стол сухари в плетенке:
– Отъедайся.
– Почему? – Он смотрел, как дымится чай, глаза у него были большие, сухие, странно расширенные. – Почему ты злишься? Теперь я стану хорошо зарабатывать. Смогу тебя содержать, у мальчика все будет. Весь этот год я думал о вас. Если я не умер, то только потому, что вы у меня были.
– Ты будешь хорошо зарабатывать?
– Мухамед обещал работу.
– А взамен что?
– Ты о чем?
– Взамен, – Лена понизила голос до шепота, – небольшой компромисс?
Ариф чуть не поперхнулся чаем:
– Ты что?! Кто тебе напел?! Что ты болтаешь?
Он был страшно испуган.
– Это штучки Фатихи? Что тебе рассказала эта сумасшедшая?
– Почему сумасшедшая?
– С детства была такая… – заторопился он. – Потому и замуж не вышла. Честное слово! Что она наговорила?
Он сдавленно засмеялся, и Лена с отвращением посмотрела на его темные пересохшие губы.
– Ее никто не воспринимал всерьез. Она даже лечилась. Леночка…
– Если ты, гад, – отчетливо выговорила она, – еще что-нибудь скажешь о Фатихе, я тебе чай выплесну в морду.
Он онемел. Таких слов он никогда от жены не слышал. Чтобы не сказать еще чего-нибудь похуже, Лена отошла к окну, открыла створку, подышала утренним свежим воздухом. Небо сегодня было чистое, земля после дождя парила, на асфальте ворковали голуби.
– Послушай, – сказала она уже тише и куда спокойней. – Я с ума не сошла. Ты говоришь мне сейчас то, что говорил все годы. Я вижу вокруг то же самое, и друзья твои те же, и делают они все то же. Но для меня все это стало другим. Ничего страшного в этом, кажется, нет. Но я не могу в этом участвовать. Это как будто тебя заставили играть в какую-то незнакомую игру. Правил не знаешь. Игра кажется тебе глупой и скучной. Потом вдруг узнаешь, на что играют. Люди вокруг не изменились, но ты уже не хочешь играть в эту игру. Вот поэтому я сказала о разводе.