– Ой, Лена, прости, это невежливо, ты ничего не понимаешь. Мы говорим, что вы с Фатихой подружились. Верно?
– Что? – Лена посмотрела на нее, та ответила улыбкой. Видимо, скрывать ничего не собиралась? А еще ночью боялась, что услышат, как они разговаривают. Лена осторожно ответила: – Да.
– Вы совсем забыли, что Лена женщина… – произнесла Фатиха, глядя на Мухамеда. – Ей среди вас неудобно.
– Она нам говорила, – заметил Мухамед.
– Леночка, а что ты такая грустная? – поинтересовался Абдулла. – Не выспалась?
– Очень жарко, – протянула она. – Плохо сплю.
– Надо было сказать, у меня на квартире есть вентилятор, я привезу.
– Не стоит трудиться, – Лена наконец посмотрела ему в лицо. Раньше она презирала этого парня – неумного сплетника, лицемера, болтуна. Теперь боялась его.
– Почему не стоит, завтра обещают тридцать два градуса, – Абдулла сладко улыбался. – Я привезу вентилятор.
– Вот хорошо, – вмешалась Фатиха. – Я тогда к вам перееду, там, где я живу, не то что вентилятора, посуды нет. Я готовить буду. Не возражаешь, Мухамед?
Тот не возражал – ответил кивком, только поинтересовался:
– А Лена согласна делить с тобой комнату?
– Согласна? – Фатиха улыбалась ей.
– Конечно, – Лена с трудом сдерживала радость. – Квартира твоя, Мухамед, зачем спрашиваешь. И мне будет веселее с Фатихой.
– Да, Леночка грустная последнее время… – протянул Мухамед. – Арифа ждешь, соскучилась?
Лена понемногу приходила в себя. Известие о переезде Фатихи придало ей сил. Она чувствовала, что на девушку можно положиться, и сейчас это была единственная живая душа, которой можно было все сказать, попросить помощи.
– Не обращайте на меня внимания. И потом, Мухамед… Я немного переживаю, что давно не звонила маме. Она беспокоится.
– В чем проблема, позвони! – воскликнул Мухамед, показывая на телефон.
Не о таком разговоре мечтала Лена. Аппарат стоял тут же, на кухне, на широком подоконнике. Никто из сидящих за столом и не подумал выйти из кухни, чтобы оставить ее одну. Она подошла к окну, отвернулась, набрала питерский код, потом свой номер. Была суббота, мать в этот день не работала. Она ответила почти сразу:
– Алло?!
По телефону та всегда говорила так, словно трубка горела в руках – нервно, торопливо, бестолково. Лена ответила как могла спокойней:
– Мама, это я. Слышишь меня?
В ответ пролился дождь упреков – где дочь была, почему не звонила, тут все испереживались, бабушка боится, что у Лены украдут деньги, где деньги?!..
– Не получила пока, – ответила Лена.
– Как не получила?! – в ужасе закричала мать. – Почему?! Ты ничего не можешь, зачем я тебя пустила… Ты же с людьми не умеешь разговаривать, в посольстве была?! Тебя не обманули?
– На следующей неделе, наверное, мама… – Лена говорила так, чтобы не выдавать сидящим за столом всего содержания разговора. Хотя в ее положении, наверное, надо было говорить как можно яснее и ничего не скрывать, чтобы не насторожить их. Не успела Лена так подумать, как мать заставила ее все детально объяснить – когда Лена была в посольстве, сколько прислал Ариф, почему не дали денег, дадут ли вообще? И она все объяснила, громко и четко. Мать начала упрекать ее, что не узнала все как следует, прежде чем ехать в Москву. А вот теперь сидит и просаживает деньги, которые не заработала… Такие знакомые слова, надоевшие упреки! Мать была бы последним человеком, к которому Лена обратилась бы теперь за помощью. Но хотя бы на моральную поддержку она рассчитывала. То, что дочь была теперь далеко от нее, не смягчило обычных упреков матери, и Лена поняла, что больше всего желает закончить разговор. «Неужели все матери такие? – подумала она, вспомнив исповедь Инны. – Недаром ведь она завидовала мне, что я выхаживала ребенка одна…»
– Мам, все нормально! Я денег не трачу.
– Где ты живешь?
– У… – Она запнулась, но скрывать было невозможно – у матери был телефон Инны, она могла позвонить туда и обнаружить ложь. – У Мухамеда.
– Это кто?! – испугалась мать.
– Ах, мама, я же говорила тебе! Мухамед позвонил мне, чтобы я приехала в Москву, не помнишь? Это родственник Арифа.