– Тебя?!
– А как ты думала? Я же говорю, начинают убивать с более дальних людей, потом доходят до кровных родственников. Здесь все точно, как в алгебре. Убежишь ты – убьют меня. Разве я тебя упущу?
– А Сашка?
– Не знаю. У них свои расчеты. Но думаю, сперва они прикончат женщин. Так принято. Только жену оставляют напоследок, но ты ему не жена.
– А мать?
– Мать не убивают, до этого не доходит. Я же тебе говорю – такой атаки никто не выдерживает. Выходят и сдаются. Слишком дорогая цена за собственную свободу – смерть стольких людей.
– А если этот беглец – трус? Тогда что?
– Трусы выходят еще раньше. – Фатиха скривила губы. – А вообще-то такие не убегают. Они терпят и делают все, что им прикажут. На то они и трусы.
– Ариф, значит, смелый человек?
– Он дурак.
Они в молчании спустились в метро, доехали до центра. Там Фатиха стала вертеть головой, решать, где пересаживаться. Лена тронула ее за локоть:
– Куда мы едем?
– Не в магазин же. Нам нужна «Бабушкинская».
Они сидели в вагоне, тесно прижатые друг к другу локтями соседей. Фатиха прошептала на ухо Лене:
– Там, кажется, прячут эту девочку. Понимаешь? Я догадываюсь у кого. Надо посмотреть. А девочку я никогда не видела. Ты ее узнаешь?
– Господи, конечно!
– Тише… – прошипела Фатиха.
– Кто здесь подслушает?
– Не верти головой. Я сама не знаю, но никогда не бываю спокойна.
– Арабов в вагоне нет.
– Какая разница… – Фатиха устало прикрыла глаза – они затянулись темной полупрозрачной пленкой, как у птицы. Вздохнула: – Девочка будет следующей. Потом ты. Тихо. Лучше не пугайся, а спокойно соображай. Будет больше пользы. Потом ты. Потом я. Потом твой сын, наверное. Потому что его братьев трогать не захотят – они головорезы… Глупо их убивать ради Арифа. Да он и не доведет до этого, выйдет раньше.
– А когда они…
– Ты о девочке? На днях.
– Мерзавец… – чуть слышно простонала Лена. – Мерзавец…
– Ты про кого?
– Про него, про мужа моего, чтоб он сдох… – яростно шипела Лена. – Что же он смотрит, как убивают невинных людей! Я бы давно вышла!
– Я думаю, что когда дойдет до тебя, он выйдет. Молись, чтобы вышел.
– Ему на всех наплевать.
– Нет, зря ты так думаешь. Тебя и Самира он любит.
– Себя он любит! Как он мог допустить, чтобы убили Инну! А еще за деньгами к ней приходил!
– Что такое?! – встревожилась Фатиха. – Когда?
Пришлось рассказывать то, что Лена утаила при первой беседе с Фатихой. Когда та узнала, что в мае Ариф явился за помощью к бывшей любовнице и в каком он был виде, покачала головой:
– Как некрасиво…
– Что – некрасиво? Что денег занял?
– Что у женщины взял… Нет, он сильно изменился. Где его гордость? Почему не хочет вернуться?
– Вот я тебе и говорю – не слишком рассчитывай на его порядочность! – горько усмехнулась Лена. – Он всех нас продаст, чтобы его оставили в покое!
– Нет, он появится! – убежденно твердила Фатиха. – Обязательно!
Но по этому вопросу они в мнениях не сошлись. Лена больше волновалась по другому поводу – удастся ли спасти девочку?
– А как это сделать? – спрашивала она. – Украсть?
– Зачем красть? – меланхолично ответила Фатиха. – Я ее просто могу вывести погулять. Мне доверяют. Но… Куда я ее дену, когда выведу? И что потом делать? Спрячем ее – сами подставимся.
– Ничего нельзя придумать? А если нам всем бежать? Я бы взяла детей, и ты бы с нами…
– Куда? И Самира тебе не отдадут. Если заметила, он все время с мужчинами.
– Да, этот Исса…
– Исса неплохой. И никто даже не принуждал ребенка сидеть с ним, он сам так хочет. Понимаешь? Попробуй оторви его… А без него ты не убежишь. И с ним не убежишь. Куда спрячешься?
– Да, к маме вернуться нельзя…
– Вот видишь… И до тебя были люди, которые думали, как спастись. Но никто не спасался. Никто. Помню… – Она почти прижала губы к уху Лены и говорила, заглушая шум метро: – В одной семье сбежал младший сын. Он был женат, двух детей имел. Не потому сбежал, что не хотел убивать, нет, он уже убил, все было в порядке. Но он боялся связываться с перевозкой наркотиков. Боялся, что поймают, тогда – смертная казнь, без суда. Он должен был провезти наркотики в Эмираты. Там очень жесткие законы. И вот сбежал. Его искали, не нашли. Убили его младшую дочку. Потом старшую, у него было две девочки. Дошло до жены. Та сама помогала искать его. Когда убили детей, она будто с ума сошла, возненавидела его. Таких все ненавидят. Любят говорить, что наши мужчины не знают, что такое страх. Это ложь! Они всю жизнь боятся за своих родных, потому идут на все как будто без страха. Лена дрожала. Тихонько спросила:
– Чем кончилось?
– Чем? Почти всю семью перебили, а он так и не объявился, – презрительно ответила та. – Потом знаешь, что выяснилось? Его прятала мать, боялась за сына. И погибла, не хотела, чтобы он был убит. Думала, что спасет его. И тут он не выдержал, вышел. И зачем было прятаться? Он потерял всех, кого любил, его все презирали, плевали в лицо. И ни от чего он не спасся. Повез груз и сразу напоролся. Его казнили. Ты думаешь, никто из них не хотел жить? Думаешь, они не делали все, чтобы уцелеть? Это была сильная, уважаемая семья, но это их не спасло. Они пытались прятать своих детей, избежать смерти… Но убили всех, кого надо было убить. Потому я и говорю тебе – молись, чтобы Ариф поскорее опомнился и сдался! Иначе никто не спасется! Ни девочка, ни ты, ни твой сын, ни я сама… Хотя что мне терять? – Фатиха тихонько усмехнулась. – Мне бы только узнать, кто убил Сафара. А больше незачем жить. Я пустая, старая, некрасивая, никому на свете не нужна.