— Догадывался.
— Да, это так: его я и люблю… люблю больше жизни… больше всех на свете, исключая, конечно, тебя, папочка; я всегда буду его любить.
Поль Арман стал бледнее дочери.
— Но, дитя мое бедное, любить его — просто безрассудно!..
— О! Не говори мне таких вещей! — произнесла девушка и разрыдалась. — Эта любовь — часть моей жизни, и ничто в мире не вырвет ее из моего сердца. И потом: почему вдруг моя любовь безрассудна? Да, мы богаты, а Люсьен Лабру беден. Но какое это имеет значение? Люсьен незнатного происхождения, а мы сами что — разве аристократы какие-нибудь? Люсьен талантлив, отважен, решителен — стало быть, наше с ним будущее обеспечено. Я люблю его!.. И даже не обладай он всеми этими качествами, я все равно любила бы его. Папа, ты не хочешь, чтобы мы с тобой разлучались. Так вот: если Люсьен станет твоим компаньоном, я всегда буду рядом с тобой. Ты даже лучше, чем сейчас, будешь чувствовать себя дома, в семье. Люсьен будет любить тебя, как люблю я, у тебя будет уже не один ребенок, а двое; только и всего. Ну разве плохо?
Жак Гаро молчал.
— Папа, ты любишь меня?
— Люблю ли я тебя, радость моя! И ты еще спрашиваешь?
В порыве отцовской нежности он прижал Мэри к своей груди.
— Значит, папочка, ты не хотел бы, чтобы я умерла?
— Бог с тобой: умерла! Да я жизнь за тебя отдать готов!
— Отдавать жизнь вовсе и не придется, нужно всего лишь дать согласие на то, чтобы Люсьен стал тебе сыном. Если ты пожелаешь сделать это, здоровье мое быстро поправится. А если откажешься… ах! Папочка, ты убьешь меня… Так ты все-таки против?
Поль Арман обхватил голову руками. Ему казалось, что череп вот-вот разлетится на кусочки.
— Доченька моя дорогая, детка любимая, не требуй от меня этого.
— Почему?
— Люсьен Лабру не может стать твоим мужем.
— А я никого другого в мужья не хочу… И никогда не выйду за другого.
Девушка, прижав руку к сердцу, едва слышно произнесла:
— Я никогда его не разлюблю, я просто умру!
И, пошатнувшись, она тихо откинулась на спинку кресла, лишившись чувств. Поль Арман в отчаянии бросился к ногам дочери.
— Мэри… Мэри, дорогая моя, — вскричал он. — Я хочу только того, чего хочешь ты… я согласен… Слышишь, Мэри!.. Услышь же меня, скажи что-нибудь… Ты будешь его женой!..
Мэри не отвечала. Лицо ее оставалось мертвенно-бледным. Глаза по-прежнему были закрыты. Миллионер обезумел от ужаса. Взял руки дочери в свои: руки были ледяными.
— Умерла! — в смятении воскликнул он. — Она умерла! Я убил ее!
Он бегом бросился к камину, рванул за шнурок звонка так, что едва не оторвал. Вбежала горничная.
— Моя дочь умирает!.. — сдавленно произнес Поль Арман, указывая на безжизненно лежавшую в кресле Мэри.
Горничная вскрикнула и бросилась к своей юной хозяйке. В этот момент девушка чуть шевельнулась.
— Приходит в себя… — прошептал отец, и вспышка радости сменила на его лице выражение мрачного отчаяния.
Он обхватил Мэри, взял на руки, отнес в спальню и уложил в постель. На губах девушки блестели капельки крови. Жак Гаро в ужасе отшатнулся. Мэри открыла глаза, обвела невидящим взглядом комнату, потом узнала отца.
— Люсьен?… Люсьен?… — еле слышно с вопросительной интонацией произнесла она.
— Да… — ответил миллионер, склонившись к ней. — Ты будешь жить и любить его.
Эти слова буквально на глазах оживили смертельно больную девушку. Обеими руками обхватив голову отца, она расцеловала его в обе щеки и тихонько сказала ему на ухо:
— Значит, он будет мой?
— Да, он будет твой.
— Правда?
— Клянусь!..
— Ах! Как я счастлива! Радость придает мне силы, она же вернет и здоровье… я не хочу умирать!
Поль Арман расцеловал дочь и вышел из комнаты. В дверях он обернулся и поглядел на нее еще раз — с тоской и страхом: казалось, на это прелестное бледное личико уже пала тень смерти.
— До вечера, детка! — силясь улыбнуться, произнес он. — До вечера!
Во дворе особняка его ждала карета. Промышленник сел в нее и приказал ехать в Курбвуа. Голова у него словно горела. В душе боролись противоречивые чувства, но исход этой борьбы был предрешен: речь шла о спасении Мэри.
— Будь что будет! — решил он. — Свадьба должна состояться… На карту поставлена жизнь дочери, а ради нее я готов пожертвовать собой! К тому же разве это не лучший способ застраховать себя от мести Люсьена Лабру на тот случай, если из-за какой-нибудь роковой ошибки он узнает о моем прошлом? Ведь не посмеет он после свадьбы поднять скандал вокруг имени человека, на дочери которого женился? Разумеется, нет! Этот союз, которого я так боялся, может быть, как раз и спасет меня от гибели!