Прибыв на завод, промышленник сразу же попросил Люсьена Лабру зайти к нему. Обычно такой самоуверенный, на сей раз он чувствовал себя неловко. Потом вспомнил, как вел себя с ним Джеймс Мортимер на плывущем в Америку пароходе, и решительно сказал:
— Я пригласил вас сюда, дорогой Люсьен, для того, чтобы обсудить один чрезвычайно важный вопрос. Вы довольны своим нынешним положением?
— Как я могу быть недоволен, сударь? Благодаря вашей щедрости я получаю столько денег, что и трети своей месячной зарплаты истратить не успеваю. А значит, через несколько лет у меня будет целое состояние.
— И оно позволит вам осуществить величайшую мечту вашей жизни. Я знаю о ней; похвальная, надо сказать, мечта.
Люсьен в крайнем изумлении уставился на него.
— Вас удивляют мои слова, — продолжал Поль Арман. — Удивление ваше пройдет, если я объясню вам, что несколько дней назад мы с моим адвокатом — а вашим другом — Жоржем Дарье довольно долго о вас беседовали. От него я и узнал, что больше всего на свете вы хотели бы на принадлежащем вам участке в Альфорвилле восстановить завод, построенный некогда вашим отцом.
— Да, сударь, это действительно так. Это и в самом деле — цель всей моей жизни; я рассчитываю тем самым почтить память своего отца.
— Весьма похвальное желание; я просто восхищен им, что и докажу сейчас на деле, предоставляя вам возможность несколько быстрее, чем вы ожидали, осуществить намерение, которое вы называете целью всей вашей жизни.
— Вы, господин Арман? Каким образом?
— Самым простым. Вы прекрасно понимаете, дорогой, что этого завода маловато уже для выполнения всех получаемых нами заказов, а их число и значительность возрастают день ото дня. Ведь вы тоже это заметили?
— Это невозможно не заметить, — ответил Люсьен. — Я даже имел честь как-то сказать вам, что довольно скоро наступит тот момент, когда вам придется купить еще участок, чтобы построить новые цеха.
— И были абсолютно нравы… такой момент уже наступил.
— Вы присмотрели какой-то новый участок?
— Да… ваш…
— Но вы же прекрасно знаете, сударь, что я не намерен его продавать… — воскликнул сын Жюля Лабру.
— А я и не собираюсь его у вас покупать.
Люсьен посмотрел на собеседника со вполне понятным удивлением. Лже-Арман пояснил:
— Я долго думал, хорошенько взвесил все «за» и все «против», и пришел к следующему выводу: чтобы мое предприятие смогло приобрести те масштабы, которых оно настоятельно требует, мне необходимо найти опытного и талантливого человека и в самое ближайшее время сделать его своим компаньоном. И этим компаньоном… станете вы.
— Я!.. Вашим компаньоном!.. — не веря своим ушам, вскричал молодой человек, ошеломленный таким предложением. — Но, сударь, мой участок не стоит и тысячной доли тех денег, которые вложили в предприятие вы.
— Знаю, но меня это нисколько не смущает. Я вот что вам предлагаю, господин Лабру. На вашем альфорвилльском участке на мои средства будет построен завод вроде этого, и мы законным образом оформим его как вашу собственность. Это и станет вашим вкладом как компаньона предприятия. Оба наши завода будут работать на полную мощность, а прибыль мы будем ежегодно делить. Сами видите — проще и не придумаешь. И что вы по этому поводу думаете?
— Думаю, сударь, не сон ли все это.
— Нет, не сон; вполне серьезное предложение.
— Тогда я просто не смею принять его… Ведь я ничем еще не заслужил такого к себе отношения.
— А известно ли вам, господин Лабру, как удалось сколотить состояние мне? Известно ли вам, каким образом я, будучи скромным механиком, ничего не имея в этой жизни, кроме большой решимости да кое-каких познаний, стал компаньоном Джеймса Мортимера?
— Вы добились этого огромным трудом.
— Да, разумеется; но не совсем так, как вы себе представляете. Гений американской промышленности, увидев, что имеет дело с человеком трудолюбивым и одаренным, сделал меня своим компаньоном, выдав за меня свою дочь.
Люсьен вздрогнул. Жак Гаро продолжал:
— Почему бы и мне не последовать его примеру? Почему бы не проявить такое же великодушие? Приданое моей дочери станет частью вашего вклада…
— И госпожа Мэри станет моей женой?… — запинаясь, проговорил Люсьен.
— Разумеется… — сказал миллионер, улыбнувшись при этом несколько натянуто. — Я лично в подобном обороте событий ничего страшного не вижу. Мэри относится к вам весьма благосклонно, дорогой мой Люсьен; а мне остается лишь одобрить ее выбор, ибо я уважаю вас и люблю, так что буду просто счастлив получить зятя в вашем лице.