— К чему такая спешка, если вас устраивает ваша теперешняя работа?
— Да, работа меня устраивает, но некоторые вещи мне совсем не по нутру; об этом я вам позже расскажу.
— А кто вам мешает рассказать прямо сейчас?
— Нет… потом… Сейчас поговорим о другом. Я очень огорчен тем, что во время моего отсутствия рядом с вами не будет мамаши Лизон. По-моему, преданнее нее охранника для вас и не сыщешь.
— Вчера ее хозяйке вроде бы чуть получше стало. Как только она пойдет на поправку, мамаша Лизон вернется к своей обычной жизни и опять будет проводить со мной много времени. Да вы увидитесь с ней скоро, только недолго. Она обязательно заглянет ко мне.
Овид Соливо пытался придумать что-нибудь, чтобы разузнать, к кому же направился Люсьен Лабру.
Расспросить консьержку? Об этом и речи быть не может: подобного рода поведение покажется подозрительным и неизбежно привлечет к нему внимание. У Овида была лишь одна надежда: влюбленные вполне могли вместе отправиться на прогулку. А как только ему станет известно, как выглядит эта девушка, навести о ней справки станет проще простого.
Дижонец уже довольно долго прохаживался по набережной возле дома, несколько раз переходил на другую сторону, делал вид, что с интересом разглядывает товары, выставленные в витрине скобяной лавки, расположенной как раз возле входа в дом, потом опять переходил на другую сторону набережной, вглядываясь в окна, как вдруг аж охнул от радости.
Окно на самом верхнем этаже распахнулось. Сначала в нем показался Люсьен, потом он обернулся, что-то сказал, и к нему подошла Люси. Несмотря на довольно большое расстояние, Овид прекрасно разглядел девушку.
— Однако! — прошептал он. — У парня губа не дура! Милая крошка, очень даже милая!.. Теперь я ее запечатлел в своей памяти. И уже никогда не забуду.
Люси расстелила на подоконнике белый носовой платок и облокотилась на него. Потом на какой-то момент откинулась назад, увертываясь от Люсьена, пытавшегося ее поцеловать. Платок соскользнул, вращаясь в воздухе, полетел вниз и упал прямо под ноги Овида; тот поспешно его поднял.
Люси у окна отчаянно жестикулировала, поясняя, что это ее платок и она сейчас спустится. Овид тем же макаром дал ей понять, что отнесет платок консьержке. Жених с невестой тут же исчезли. Овид, очень довольный тем, что инцидент весьма облегчил стоящую перед ним задачу, был уже во дворе. И в этот момент возле дома остановилась открытая коляска, из которой вышла Мэри Арман.
Консьержка, увидев, что к ней направляется переодетый каменщиком Овид Соливо, оторвалась от своего рукоделия.
— Чем могу служить? — спросила она.
— Голубушка, этот платок упал с седьмого этажа вашего дома, какая-то барышня выронила. Вот я его и принес.
И он протянул ей тонкий платочек, от которого исходил почти неуловимый, но очень нежный запах.
— С седьмого… — повторила консьержка. — Там швея живет, госпожа Люси… Спасибо, голубчик, я ей передам.
— Я уже бегу вниз… — раздался сверху голос Люси.
Овид, таким образом, выяснил все, что ему требовалось. И собирался уже уйти, как вдруг, обернувшись, оказался лицом к лицу с Мэри, только что вошедшей и преградившей ему путь к отступлению. Он быстренько отскочил в сторону и отвернулся, чтобы спрятать лицо, пребывая во вполне понятном смятении. Но Мэри не обратила на него ни малейшего внимания.
— Где живет госпожа Люси, швея? — спросила она.
— На седьмом, сударыня. Дверь справа.
— Благодарю вас.
Девушка направилась к лестнице, обойдя стороной вымазанного штукатуркой «каменщика». Овид наконец получил возможность выбраться; он устремился к выходу и быстро прошел через двор. Люси спустилась вниз.
— Вы, барышня! — радостно воскликнула она. — Вы, в этом доме!
— Пришла повидаться с вами, моя дорогая Люси.
— Ах! Я так рада! Вы сейчас очень удивитесь!
— Я? Почему же?
— Ничего пока не скажу… сами увидите. Пойдемте наверх, только не спешите, иначе очень устанете. Седьмой этаж — это довольно высоко…
На третьем этаже Мэри остановилась, чтобы отдышаться. Силы покидали ее. Воздух со свистом вырывался из сдавленной удушьем груди.
— Может, на меня обопретесь, барышня? — спросила Люси.
— Пожалуй.
И дочь Поля Армана вновь двинулась по лестнице, одной рукой опираясь на перила, другой — на руку подруги.
— Как это любезно и мило с вашей стороны, что вы решили меня повидать, — говорила мастерица, — и очень кстати. Ваш наряд я еще даже не сметала…