— Конечно, о такой сумме я и мечтать не смел!..
— Короче, вы согласны?
— И очень вам признателен.
— Хорошо! Договорились… С завтрашнего дня явитесь руководить устройством мастерской в большой комнате рядом с этой, там вполне поместится с дюжину чертежников. Я сегодня еду на строительство в Курбвуа, и вы поедете со мной — хочу, чтобы вы собственными глазами увидели, какого масштаба завод.
— Я быстро позавтракаю и вернусь, — сказал Люсьен.
— Завтракать вы будете с нами…
— Сударь, вы слишком добры… Благодаря вам столь мрачно представлявшееся мне прежде будущее становится просто лучезарным. Как мне благодарить вас за то, что вы для меня делаете?
— Благодарить следует не меня, а мою дочь, вашего друга Жоржа Дарье и, наконец, самого себя и свои достоинства. Стало быть, друг мой, договорились… Дорога в гостиную вам уже знакома; идите туда и вместе с Мэри подождите меня немного… Скажите ей, что я буду минут через пять и что вы завтракаете с нами.
Люсьен вышел и направился в гостиную; он был опьянен радостью, едва мог поверить в свое счастье.
Жак Гаро, удрученный и совсем разбитый, рухнул в кресло.
— Люсьен Лабру! — сдавленным голосом произнес он. — Сын убитого мною человека! И рекомендует мне его моя родная дочь!.. Он является ко мне, заручившись ее покровительством! Люсьен Лабру — в моем доме! И Люсьен Лабру верит в невиновность Жанны Фортье… И в то, что преступление совершил Жак Гаро… И двадцать один год спустя намеревается учинить страшный скандал, дабы отомстить за отца… А этот скандал обесчестит не только меня, но и мою дочь! Нет… Этого произойти не должно!.. И не произойдет.
Сей молодой человек теперь всегда будет при мне. Нужно, чтобы он жил здесь, под боком, чтобы я всегда мог знать, чем он занят, какие у него в голове бродят мысли, и при необходимости — если он вдруг заподозрит, что богатый промышленник Поль Арман не кто иной, как поджигатель и убийца Жак Гаро, — мог устранить его, как убрал в свое время его отца.
Мэри с тревогой ждала результатов подготовленной ею встречи. Увидев, что молодой человек входит в гостиную с сияющим лицом, она шагнула ему навстречу.
— Говорите же скорее! Ну что?
— Все прекрасно.
— Папа вас берет?
— Да, сударыня. С сегодняшнего дня я работаю на его новом заводе в качестве главного инженера.
Мэри не смогла скрыть охватившее ее волнение и, едва держась на ногах, ухватилась за стул. Люсьен бросился, чтобы поддержать ее.
— Вам плохо, сударыня? — запинаясь, проговорил он.
— Нет… О! Это от радости… Мне так хотелось, чтобы отец согласился взять вас… Простите мне эту слабость… Она уже прошла… все в порядке.
Девушка и в самом деле успокоилась — по крайней мере внешне.
— Мне остается лишь выразить вам свою признательность за то, что вы столь великодушно оказали мне поддержку. Я никогда об этом не забуду и всю свою жизнь буду вам признателен.
Мэри протянула ему руки.
— Посмотрим, вспомните ли вы об этом завтра! — с улыбкой сказала она.
Люсьен взял хорошенькую ручку и почтительно коснулся ее губами. Больная девушка почувствовала, как сердце у нее в груди затрепетало.
«Ах! — подумала она. — Я ведь люблю его! Точно — люблю!»
Затем, овладев собой, спросила:
— Значит, в самое ближайшее время вы приступаете к работе?
— С завтрашнего дня… А сегодня еду с господином Арманом в Курбвуа.
— Значит, вы с нами завтракаете?
— Да! Ваш отец просил меня предупредить вас.
— Чудесно!.. Бегу отдавать необходимые распоряжения. Простите, но вынуждена вас на минутку покинуть.
Мэри вышла из гостиной, приказала лакею поставить на стол еще один прибор и отправилась в библиотеку за отцом. Тот встал, увидев дочь.
— Ну, радость моя, поговорила со своим протеже? Ты довольна?
— Да, да, папочка! Очень довольна! Ты даже не представляешь, как я довольна! И очень тебя люблю…
Миллионер смотрел на дочь — по хорошенькому личику текли слезы радости. Он нахмурился — внезапно в голове у него мелькнула одна странная мысль, смутный страх закрался в душу.