Но с губ не сорвалось ни звука. Ведь одно лишнее слово, и ее арестуют, вновь отправят в тюрьму, и — прощай все надежды: она никогда не увидит детей. И все-таки, пристально глядя на молодого человека, Жанна отважилась спросить:
— А ведь у той несчастной женщины были дети. Что с ними стало?
— Не знаю.
Больше вдова Пьера Фортье не могла говорить на эту тему. Она умолкла, опустив голову. Люсьен, обращаясь к невесте, сказал:
— Значит, малютка Люси, теперь вы счастливы?
— Да! Очень, очень счастлива!
— Только отныне, — добавил Люсьен, — нам придется реже видеться.
— Почему же?
— Господин Арман хочет, чтобы я всегда был у него под рукой, значит, мне придется переехать куда-нибудь поближе к нему.
— Понимаю, друг мой… — смиренно сказала Люси. — Ваше постоянное присутствие там и в самом деле необходимо. Меня это немножко огорчает, но ведь речь идет об исполнении возложенных на вас обязанностей, и мне придется смириться. Конечно, поначалу одиночество будет меня жестоко терзать, но ведь вы сможете время от времени заглядывать сюда хоть на пару минут, к тому же все воскресенья — наши…
— Конечно, я буду проводить их только с вами, и с превеликой радостью! — воскликнул Люсьен. — Ненаглядная моя, я очень счастлив, что вы так благоразумны. Надежда выручит нас в трудные минуты, недели побегут быстро… А переехать я должен завтра же.
— Как бы быстро время ни бежало, — вздохнув, прошептала девушка, — все равно мне будет очень одиноко!
— Господин Люсьен, — шагнула вперед Жанна Фортье, — а сколько вы платите за квартиру?
— Сто пятьдесят франков… и заплатил вперед. Теперь, если консьержка не найдет сразу же нового жильца, пропали мои деньги, а это больше чем три четверти от внесенной мной платы.
— Мне очень хотелось бы поселиться здесь вместо вас.
— Правда, мамаша Лизон? — воскликнула Люси.
— Да, Милая барышня! Я с удовольствием поселюсь рядом с вами. Вы и представить себе не можете, как я вас люблю, и господина Люсьена тоже. Для меня будет большой радостью сидеть с вами и говорить о нем.
— Вот и хорошо, мамаша Лизон, значит, мы оба с вами переезжаем, вы поселитесь здесь вместо меня, и я буду рад, что моя невеста не одна. Будете с ней болтать о том, кто ее так любит, что и жизни без нее себе не мыслит… А засим вынужден признаться, что голоден, как волк. И если моя малютка Люси проявит милость, она предложит нам поужинать.
Люси захлопала в ладоши.
— Я только о том и мечтаю! — радостно воскликнула она. — Сейчас накрою на стол, а наша милая подруга тем временем сходит за продуктами.
Жанна плакала от радости; она была счастлива. Странное у нее было счастье: лишь слезами она могла его выразить!
Глава 2
Как и было решено, Люсьен на следующий же день начал работать у Поля Армана. Вместе с Мэри, всегда находившей предлог, чтобы быть рядом с ним, он руководил переоборудованием большой комнаты рядом с библиотекой в чертежную мастерскую, затем принялся старательно подбирать штат из знакомых ему хороших чертежников.
Он нашел квартиру из трех небольших комнат на пятом этаже одного из домов на улице Миромесниль и сразу же переехал туда, а Жанна Фортье перебралась поближе к Люси, что вполне соответствовало ее инстинктивным стремлениям.
Люсьен, с тех пор как уехал с набережной Бурбонов, все время был очень занят и не мог выкроить ни минутки, чтобы повидаться с невестой. А та с нетерпением ждала воскресенья; долгожданное воскресенье стало для них обоих и для Жанны счастливейшим из дней.
С появлением Люсьена в доме миллионера жизнь Мэри утратила свое обычное однообразие. С тех пор как Люсьен стал постоянным гостем на улице Мурильо, даже здоровье больной девушки вроде бы несколько улучшилось.
Это, естественно, не укрылось от бдительного ока бывшего мастера. И дало ему основание сделать вывод, что он не ошибся, заподозрив в Мэри зарождающуюся любовь к сыну арфорвилльского инженера; эта любовь, а точнее — ее возможные последствия, — вызывала у него некоторый страх; он с тревогой ждал того момента, когда дочь — а ее характер был ему хорошо известен — придет рассказать ему о своих чувствах.
Прошел месяц; никаких видимых изменений в жизни наших героев не произошло. Между тем Мэри с каждым днем все больше влюблялась в Люсьена Лабру, и тот уже начал замечать, что девушка к нему слишком уж благосклонно относится.
Эта благосклонность, причина которой была вполне очевидна, смущала Люсьена, ибо он страстно любил Люси, а свое сердце предать не смог бы ни за какие миллионы. И поэтому все надежды возлагал на то, что, как только откроется завод и чертежная мастерская переедет в Курбвуа, он сможет, наконец, самым естественным образом прекратить постоянное общение с госпожой Арман.