– Боюсь, что да. Я не шучу, – мрачно ответил Кристофер. – Это грязная игра, Сэм. Дрянное дело. Но я выручу тебя. Ни о чем не беспокойся. Я устрою интервью, приготовлю заявление для прессы, которое немедленно разойдется через нашу телеграфную службу.
– Пожалуйста, Крис, – тихо сказал Сэм. – Я буду тебе очень признателен.
На съемочной площадке Хлоя и Сисси о чем-то отчаянно спорили с Луисом Мендозой. Он стоял в своих белых льняных брюках и черной шелковой рубашке, золотая цепь блестела на его крепкой шее, выражение лица было надменным, словно Луис бросал вызов этим двум «мыльным» дивам. Довольно редко Сисси и Хлоя проявляли солидарность друг с другом, но на этот раз, похоже, у них не было выбора. Луис становился просто самодовольным глупцом. Бурный успех настолько вскружил ему голову, что уже мало кто из окружающих мог выносить его дерзости.
Сейчас спор разгорелся вокруг его поведения в кадре. Съемочная группа молча наблюдала происходящее. Когда же по площадке разнеслось эхо выстрела, никто не обратил внимания, в полной уверенности, что стреляют рядом, где снимали полицейский сериал. И лишь когда Дебби Дрейк, постучав в трейлер Сэма, не дождалась ответа и стали выяснять, в чем дело, обнаружилась трагедия. Герой Соединенных Штатов, актер, который блестяще воплотил на экране образы Линкольна, Эйзенхауэра и Рузвельта – «настоящий мужчина» Америки – покончил с собой.
Кэлвин приклеился к экрану телевизора, который стоял в тюремном холле. Вторые за четыре года похороны знаменитости, и опять без него. Ну, ничего, скоро будут третьи, и уж тогда-то с непременным его участием. Его рот внезапно исказился в зверином оскале, когда он увидел на экране Хлою, выходившую из черного «мерседеса» в сопровождении Филиппа. Она была в темно-сером костюме и выглядела опечаленной.
«Вы следующая, мадам!» – произнес про себя Кэлвин.
Грязная сучка. Она заслуживала смерти.
– Это кошмар, просто кошмар! – в отчаянии восклицал Эбби, вышагивая взад-вперед по ковру своего огромного кабинета. – Что же нам теперь делать, черт возьми?
Гертруда выглядела в прямом смысле взъерошенной – обычно аккуратно уложенных завитых волос вот уже двадцать четыре часа не касалась расческа. Телекомпания была в ярости. Самоубийство Сэма само по себе было трагедией, но когда «Америкэн Информер» выступила со статьей о его заболевании, настало время кризиса.
Поток гневных писем с проклятьями в адрес Сэма буквально обрушился на продюсеров «Саги», но больше всего досталось Сисси.
Убитая горем вдова на десять дней уединилась в своем поместье Холмби Хиллз, появившись лишь на похоронах – хрупкая девяностапятифунтовая фигурка в черном траурном одеянии от Оскара де ла Рента, в густой, словно у пасечника, вуали.
Сисси проплакала напролет десять долгих ночей. Она грустила по Сэму больше, чем когда-либо могла себе представить. Но к ее печали примешивалось и нечто иное. Так мало известно о СПИДе – не мог ли Сэм каким-то образом передать его ей, хотя у них и не было близости вот уже многие годы?
Те, кому выпала честь попасть на предварительные просмотры первых серий фильма «Америка: ранние годы», были единодушны в том, что ему суждено стать самым грандиозным телесериалом. Тандем Эмералд и Джоша завораживал. Оба были динамичны, импульсивны, привлекательны внешне. Словно искра пробегала на экране, стоило им двоим появиться в кадре.
Эмералд серьезно увлеклась Джошем, ее пленили его ум, мужественность, сексуальность и удивительное чувство юмора; часами могла она слушать его шутки и анекдоты. Джошу нравилась такая благодарная аудитория, но, к сожалению, Эмералд не вызывала в нем ни малейшего желания. Она ему импонировала – блестящая актриса и все еще привлекательная внешне. Да, она была в прекрасной форме. Благодаря строгому режиму раннего сна и полного исключения алкоголя и наркотиков, усиленной гимнастике, от той неряшливой старухи, которую несколько месяцев назад выводили из тюрьмы, не осталось и следа. Но Эмералд была не во вкусе Джоша, и он продолжал свою холостяцкую жизнь.
Эмералд была счастлива в работе. Ей безумно нравилась «Америка», нравилось вновь чувствовать себя королевой, но ей был необходим мужчина, она просто хотела мужчину, и ее лучистые зеленые глаза сфокусировались на Джоше Брауне. Они проводили вместе уйму времени как на работе, так и после нее, но, как ни старалась Эмералд увлечь Джоша, он попросту не реагировал. К близости с Эмералд он вовсе не стремился. Она была слишком требовательной к мужчинам, легко подчиняла их себе. Она нравилась Джошу, но становиться ее очередным партнером он не собирался. Не хотелось, да и не нужно было. Единственное, что ему было действительно необходимо – это сосредоточиться на своей карьере, поддержать форму, полностью освободившись от алкоголя, шлюх и наркотиков, и сыграть этот великолепный, чертовски великолепный сериал. Каждый, кто был занят в фильме, мечтал о том, чтобы побить в рейтинге «Сагу». Телекомпания, актеры, продюсеры старались изо всех сил, чтобы добиться превосходства. И им это удалось. Задолго до того, как в эфир вышла первая серия «Америки», те, кому довелось присутствовать на предварительных просмотрах, восхищались качеством постановки и актерской игрой, в особенности Эмералд и Джоша. В воздухе пахло премией «Эмми». Разумеется, разговоры дошли и до Хлои.
По ее просьбе Ванесса отправилась на съемочную площадку «Америки», чтобы удостовериться в слухах и выяснить, что же происходит на самом деле. Она договорилась пообедать с Пандорой Кинг. Стоя рядом со съемочной площадкой, наблюдая режиссуру Берта Хогарта, Ванесса поняла, что создается не обычное поспешное телешоу – рождается художественный фильм.
Каждая серия «Америки» обходилась вдвое дороже серий «Саги». Ответственные исполнители в телекомпании волосы на себе рвали, но вынуждены были дать Хогарту карт-бланш на производство картины, и лишь падение ее рейтинга могло изменить ситуацию. Но пока этого не происходило, в телекомпании понимали, что в их руках сокровище, хотя оно и стоит целого состояния. Телекомпания не смела мешать Берту Хогарту. В «Америке» чувствовался класс, несравнимый с «Сагой». Это была мастерская работа, высокохудожественная, изящная, не чуждая, правда, грубого реализма, который был характерен для Америки первооткрывателей. Все это было рассчитано на привлечение зрительских симпатий, которые постепенно переключались с «Саги» на «Америку».
Ванесса тихонько стояла в темном углу съемочной площадки, наблюдая репетицию Эмералд и Джоша. Слухи о магнетизме этой пары не были преувеличением. Не только Джош выглядел еще более привлекательным, чем обычно, но и Эмералд блистала так же, как в свои тридцать пять. Это казалось поразительным, ведь ей уже было под пятьдесят. Действительно, подтяжки лица и другие хитрости пластической хирургии, платиновый цвет волос могут сослужить хорошую службу женщине, но Эмералд сама по себе обладала несомненным шиком, который особенно был заметен, когда она находилась рядом с Джошем и смотрела на него глазами влюбленной женщины. Их дуэт на экране просто завораживал.
Ванесса знала, что придется рассказать обо всем Хлое, которая, несмотря ни на что, была все еще небезразлична к бывшему мужу. Слухи о том, что Эмералд и Джош переживают страстный роман и без ума друг от друга, невольно задевали Хлою. Ко всему прочему ни Эмералд, ни Джош, ни рекламные агенты телекомпании этих слухов не опровергали. Для нового сериала это служило грандиозной рекламой. И вот теперь, глядя на них обоих на съемочной площадке, Ванесса почти не сомневалась, что все услышанное об этой паре правда.
Бедная Хлоя. Ванесса вздохнула. Ей не нравился Филипп, и к тому же она знала, что и Хлоя уже начала уставать от него, хотя и уверяла, что их любовь все так же горяча, как прежде.
Подождем, пока Хлоя увидит «нового» Джоша, думала Ванесса. Он совершенно преобразился: стал более уверенным в себе, более уравновешенным, мужественным и остроумным, как никогда. Перемена в нем произошла невероятная. Наконец-то раскрылся в полную силу его богатый творческий потенциал. «М-да, – размышляла Ванесса. – Если бы я все еще интересовалась мужчинами, то и сама была бы непрочь увлечься им».