Возвращаться туда, откуда не так давно сбежала, Лике совсем не хотелось. Там обманутая домоправительница и несчастная горничная, пострадавшая от её рук. Снова встретиться с ними будет очень и очень неловко. Особенно – с горничной.
К тому же, Лика не сомневалась, что, если случайно разрушит жилище Эртиса, будет чувствовать себя в огромном долгу перед ним. Маг и без того вызвался помогать, не требуя платы. Но не бесплатно же он всё это делает. Нужно будет обязательно снять отречение. Теперь-то уже можно.
- Нет, - отказал Фейн. – Не настолько я тебе доверяю, чтоб переехать в твой дом.
- Тогда остаётся только подарок Владыки Гэлдонара. Ну и твои родители, - саркастично произнёс акронисс. - Но ты ведь не захочешь жить с мамочкой?
- Завидуешь? – едко усмехнулся демон. – Думаешь, я не понимаю, что ты задумал? И не надейся!
Эртис спокойно смотрел на празднующего победу мальчишку. Он ведь действительно почти в два раза моложе. Бьёт по самому больному и наслаждается этим.
Но ничего на самом-то деле не понимает.
Откуда ему знать, каково это, когда та, к которой всю жизнь стремился, искал, ждал, прямо на глазах становится практически чужой женой? Откуда ему, лживому демону, знать, как душа, вопреки всему, рвётся оградить её от любых бед?
Впрочем, это-то, может быть, и знакомо. Только потому, что заарец проявляет заботу, Эртис ещё и не забрал Лику. Но если появится повод, если Фейн станет опасен… Никакие ритуалы его не защитят. И будь что будет.
- Как бы там ни было, нам нужно где-то жить.
- Ладно, - неохотно кивнул Дауффейн. – Давайте посмотрим, насколько Владыка расщедрился.
Но прежде предстояло решить проблему с одеждой и добраться до места – не такая уж простая задача, если всё в радиусе десятка метров так и норовит исчезнуть.
- Позволишь держать тебя за руку?
Лика хмуро опусти взгляд вниз – туда, где чёрный туман скрывал наготу. Если подумать, без одежды её уже видели все, кому только не лень: Эртис, Фейн, Ирттор, Сорнас, но всё равно это было ужасно, ужасно неловко! И отчего-то немного страшно. Этот неосознанный страх шёл откуда-то из глубины тела.
- Я перемещу нас к шкафу и подержу ауру, пока ты не оденешься, - пообещал Фейн. – А потом оденусь сам, хорошо?
Так и поступили. Всё время, что она торопливо натягивала бельё, джинсы и вязаную кофту, мужчины безмолвными стражами простояли у неё за спиной. Эртис сторожил магию, а Дауффейн – его самого.
Потом заарец вынужденно оставил их наедине, чтобы одеться и собрать самые необходимые вещи, которые нельзя оставить в доме на время ремонта.
Лика со вздохом отвернулась от дыры в полу и принялась складывать в рюкзак одежду на первое время. Маг бдел. Она ощущала взгляд, направленный ей в спину и невольно передёрнула плечами. Неуютно. Чтобы разбить тягостное молчание, спросила:
- Если ни у кого больше нет такого дара, то кто учил тебя им владеть?
- Никто. Мне пришлось покинуть город, поселиться в лесу и учиться всему самому. На это ушёл целый год.
- Сколько тебе тогда было?
- Четырнадцать.
Она вспомнила, как сама в четырнадцать лет допоздна гуляла с друзьями или сидела за компьютером, а по утрам валялась в кровати, стеная, что не хочет идти в школу, и поразилась тому, как он сумел провести в лесу столько времени. Целый год! Ему ведь нужно было как-то зимовать, пережидать дожди, готовить и заготавливать еду впрок, мыться и одеваться! И не забывать про тренировки! С такой нагрузкой даже не каждый взрослый справится!
- Родителям пришлось жить с тобой?
- Нет, Лика, - Эртис улыбнулся своим воспоминаниям и произнёс то, что с улыбкой совсем не вязалось: – Когда проснулся мой дар, я уничтожил дорогой гарнитур и новое платье матери, роскошную одежду её гостей, половину столовой залы и весь новенький бальный зал. Был жутчайший скандал… С тех пор я стал жить один и матушку больше не видел.
- Ты так и не вернулся домой? – ошарашено выдохнула она.
- Не вернулся. Мы с матерью много всего друг другу наговорили.
- А отец?
- Отец слишком любит свою жену, чтобы пойти против её желаний. Он тоже акронисс, так что я его понимаю.
Маг сообщил это настолько равнодушно, что Лика не смогла промолчать:
- Неужели ты не скучаешь? Прошло ведь уже так много лет!
- Нет, не скучаю. У нас всегда были прохладные отношения, которые после того случая испортились окончательно.
Он обманывал. Самую малость. Разумеется, на самом деле всё было не так легко, как на словах. С самого детства Эртис уважал отца и тянулся к матери, стремясь заслужить её внимание, показать, что хороший сын и достоин любви. Но та всегда держалась на расстоянии. Не обижала, но и не любила, ведя бесконечные нравоучения о том, что он до конца жизни обязан своим родителям. Эртис соглашался и долго искал в себе какой-то недостаток, дефект, мешающий его полюбить, старался стать ещё лучше, да только ничего не помогало. До самого ухода он так и не понял, что делал неправильно.