Следствие шло полным ходом. Эдварду не дали возможности внести залог, оставив его дожидаться суда в заключении. Родителям предоставили неприкосновенность относительно подделки документов, они охотно давали показания.
Мама рассказала, что в тот день, когда они приехали в Висту после пожара она узнала Эдварда. Он попросил о разговоре, она согласилась, так как бежать и прятаться дальше — было бессмысленно. Он просил её вернуться, умолял снова быть с ним, «растить дочь вместе, как и должно было быть». Мама была в ярости. Как он мог подумать, что спустя столько лет она захочет бросить любимого человека и уйти к тому, от кого в своё время с таким усердием бежала? Он пригрозил, что она всё равно станет его, даже предпринял попытку поцеловать, но получил пощёчину.
О поцелуе папа, видимо, не знал, ибо очень разозлился, узнав эти подробности «разговора». Он же вспомнил несколько имён из студенчества, которые принадлежали людям пострадавшим тем или иным образом от семейства Салливан. Некоторых из них нашли, с некоторыми связаться не получилось. Но и без того материала хватало едва ли не на пожизненное заключение.
Когда в СМИ просочилась информация об аресте известного бизнесмена, ещё до нашего интервью, нас с Эдрианом подлавливали едва ли не на каждом шагу. А потом кто-то нарыл наше свидетельство о браке, новая сенсация прокатилась не просто по Шатвилю, а по всему Десмуру. Так же мы стали главной сплетней в академии, ожидаемо.
Пока длился суд, нас по триста раз в неделю вызывали на слушания. От дачи показаний мы попросили освобождение, так как все были родственниками друг другу. Даже судья немного запуталась, пока мы не рассказали полную историю от и до. Это был единственный раз, когда мы давали показания. Ибо данные свидетельства не были направлены ни против кого.
Когда в зал суда вошла Лили и Виктор, они назвались своими прежними именами. Эдвард едва не поседел в мгновенье. Он уж точно не ожидал увидеть бывшую супругу живой и даже немного счастливой. Немного, потому что Эдриан так и не сблизился с матерью. И я чувствовала свою вину за это.
Если бы я тогда при первой встрече сдержала свои эмоции, свои злость и обиду, может всё сложилось бы иначе. Эдриан обрёл бы родителей и брата, а они получили бы второй шанс. Но муж всякий раз убеждал меня, что это его — и только его — решение, и что несмотря на моё к ним отношение у него есть своё личное мнение на их счёт.
Приговор был вынесен в мае. Эдвард признал все свои преступления, но поблажек так и не получил. Ему вынесли приговор в пятьдесят лет лишения свободы без возможности досрочного освобождения, со свиданиями не чаще раза в две недели. А ещё обязали банк, как главное детище Эдварда Салливана, выплатить огромную компенсацию Вилаю Васкесу — тому самому слуге без языка. Впрочем, Эдриан и сам обязался помогать им во всём.
Мама с отцом от подобной щедрости наотрез отказались, Лили и Виктор к моему удивлению — тоже.
Я с горем пополам защитила диплом, закрыла сессию, Эдриан тоже. Он же встал во главе бизнеса отца, а я по специальности работать уже не хотела. Так что на магистратуру не пошла, удовлетворившись дипломом бакалавра.
В июле мы улетели на Гаваи. Первую неделю мы были сами, позже к нам прилетели Марк с Мэди и Роб с Кэтрин. Ещё через день появились Джек с Алисией. Не сказала бы, что Джек прямо сдружился с нашей святой троицей, но нам было комфортно всем вместе. Жаль только Дэниела было рано приглашать в нашу компанию.
Когда до него дошли известия о нашей с Эдрианом росписи, я поспешила поговорить с ним сама. Я хотела, чтоб он знал правду, а не то, что мы договорились рассказывать всем. Пришлось опустить момент, когда я в пьяном бреду заставляла Эдриана делать мне предложение, будучи девушкой Дэна, но про пьяную роспись рассказала откровенно. Ещё раз извинилась за всё и обняла его. Он даже поцеловал меня в щёку и поздравил, что лишний раз кольнуло в самое сердце виной. Мне всё ещё жаль, что мы не можем быть друзьями, по крайней мере, пока. Если бы я встретила его раньше Эдриана, кто знает, как бы всё вышло. От такого парня, как Дэнни, любая девушка потеряет голову.