Она снова посмотрела на меня.
– Нет. Никто ничего не понял. Никто не видел, что я делала. Никто не пережил того, что пережила я. Я бы поговорила с ними. Но не было никого, кто мог бы понять. Молчание – вот как я выживаю.
Я тоже молчал. Только не так, как она. Я держал болезнь отца в секрете. У меня не было рядом друзей, и я не сказал им, что происходит. Мой отец еще был в норме в прошлом году. Тогда я устроил вечеринку у себя дома через неделю после весенней тренировки. А этим летом все пошло под откос. Последние три недели прошли хуже некуда.
В конце концов все узнают, и я это понимал. Это был не тот секрет, который я мог бы хранить вечно. Но я не хотел им говорить. Я не хотел видеть сочувствие в их глазах. Я не хотел, чтобы все пытались утешить меня, когда они на самом деле не понимают этого.
– Мэгги! – донесся из темноты голос Брэйди. Я заметил, как девушка напряглась и слегка улыбнулась мне, прежде чем слезть с пикапа и направиться на голос своего кузена. Она не хотела, чтобы он застал меня здесь с ней.
Но я не был готов к тому, что она уйдет.
Все выходные я ловил себя на мысли, что думаю о Мэгги. Когда папа заболевал, я напоминал себе, что достаточно силен, чтобы справиться с этим. Я хотел оставаться здесь ради мамы. Я больше не был испуганным маленьким мальчиком. Если Мэгги может пережить то, что она видела, то мне нужно быть мужественным и быть всем, что нужно моему отцу.
В понедельник утром я оставил маму лежать рядом с хрупким телом отца и пошел в школу, думая о Мэгги. Ее голос звучал у меня в голове, напоминая, что боль – это то, с чем я должен научиться справляться. Я должен был пережить тот кошмар, в котором нахожусь. Она была ходячим доказательством того, что я могу это сделать.
Увидев ее стоящей у шкафчика рядом с моим, я почувствовал облегчение. Мне нужно было увидеть ее. Мы проговорили всего десять минут, и я уже успел к ней привязаться. Она все поняла. Я и не подозревал, как сильно нуждался в этом. В ком-то, кто может понять меня.
– Доброе утро, – сказал я, остановился рядом с ней и открыл свой шкафчик.
Мэгги взглянула на меня и улыбнулась. И все. Никаких слов. Никакого мягкого, теплого голоса, который успокаивал меня. Только легкая улыбка. К черту это. Я хотел услышать, как она говорит.
– Ты не собираешься со мной разговаривать? – спросил я, все еще наблюдая за ней на случай, если она прошепчет что-то, а я не услышу.
Мэгги снова повернулась к своему шкафчику, достала блокнот, закрыла его и снова посмотрела на меня. На мгновение мне показалось, что она собирается заговорить, но она просто покачала головой и ушла. Оставив меня одного.
Я все выходные был сосредоточен на ее словах и голосе, чтобы победить свои кошмары и встретиться с ними лицом к лицу. И она ведет себя так, будто мы никогда не разговаривали. Как будто она не знает моих секретов. Как будто я ее не знаю.
Чушь.
Я схватил учебники для первого урока, захлопнул шкафчик и направился за ней. Как раз перед тем, как я подошел к ней, кто-то схватил мою руку. Выдернув ее, я повернулся и посмотрел на Брэйди. Он не выглядел веселым.
– Ты что, бегаешь за Мэгги?
Я мог бы солгать, но это было бессмысленно.
– Да, – ответил я.
– И ты туда же, – прорычал он. – Да почему вы не можете оставить ее в покое? Она немая. Она видела такое дерьмо, какого никому не пожелаешь, и она не игрушка для тебя. Так что иди и найди кого-нибудь другого, за кем можно приударить. Моя сестра не для тебя. Доступ закрыт.
Я не мог объяснить ему, что просто хотел поговорить с ней еще раз. Брэйди понятия не имел, что его сестра со мной разговаривала. Больше ни с кем. Она разговаривала только со мной. Но даже если она больше не хочет со мной говорить, я не хочу держаться от нее подальше.
Мэгги заставила меня почувствовать себя сильнее. Она напомнила мне, что я не один в этом мире. Что другие тоже проходили через подобное. Что я могу быть таким, каким нужно моей маме… таким, каким нужно моему отцу.
– Отлично. Что угодно. У меня нет времени на эти разборки, – ответил я, прежде чем пойти в другую сторону.
Внезапно передо мной возникла Рейли.
– Ты не звонил все выходные, – сказала она, выпятив нижнюю губу, и надулась.
Я не звонил Рейли, потому что не хотел, чтобы она отвлекала меня.
– В пятницу вечером ты вела себя так, будто наш разрыв для тебя стал освобождением, – ответил я, протискиваясь мимо нее и направляясь к своему классу.
– Я пыталась заставить тебя ревновать. Ты снова бросил меня, Уэст. Ты никогда не думаешь обо мне. Ты просто снова меня кинул.