Я открыл дверь и жестом пригласил Мэгги войти. В прихожей было пусто, но я чувствовал запах печенья из духовки. Мама приготовила нам вкусностей.
– Пахнет так, будто мама на кухне, – сказал я Мэгги, затем положил руку ей на поясницу, чтобы поддержать во время знакомства с мамой.
Когда мы вошли на кухню, мама стояла к нам спиной и доставала стаканы. Ее волосы были расчесаны и собраны в хвост, а одета она была в красивую рубашку и джинсы. Теперь она не тратила много времени на то, чтобы привести себя в порядок, потому что боялась оставлять папу слишком надолго. Так что джинсы и рубашка – максимум, что она сделала с собой за последние несколько недель.
– Привет, мама, – тихо сказал я, не желая напугать ее. Она резко обернулась и посмотрела прямо на Мэгги. Ей стало любопытно. Я никогда не приводил домой девушек. Мама видела Рейли всего несколько раз на моих футбольных матчах, хотя мы встречались целый год.
– Привет! Вы, должно быть, Мэгги, – сказала мама, подходя к нам, чтобы поприветствовать.
Мэгги кивнула. Я забыл рассказать маме, что она не разговаривает. Моя мама не была в курсе городских сплетен, поэтому ничего не знала о прошлом Мэгги. Я открыл рот, чтобы объяснить, но тут Мэгги шагнула к ней и протянула руку.
– Да, мэм. Приятно познакомиться.
Я уставился на Мэгги. Никогда не слышал, чтобы она разговаривала с кем-то еще. Даже со своей семьей. И все же она без колебаний заговорила с моей матерью. Еще одна черта, которая делала ее такой невероятно особенной. Ведь после всего, с чем она столкнулась и через что прошла, она все еще испытывала сострадание. Она по-прежнему жертвовала собой ради других. Я не уверен, что смог бы сделать то же самое в ее ситуации.
– Я тоже рада с вами познакомиться. Пожалуйста, называй меня Оливия. Уэст больше не приводит домой друзей. Я рада, что он решил познакомить нас, – сказала мама, и в ее глазах блеснул огонек, которого я давно не видел. Мэгги покраснела и посмотрела на меня.
– Мэгги особенная, – сказал я маме, проводя пальцами по руке Мэгги так же, как делала она.
– Я вижу, – сказала мама, улыбаясь. У нее было уставшее лицо, но то, что я привел Мэгги сюда, делало ее счастливой. Я понял, что мама, должно быть, чувствует себя такой одинокой, когда в доме только мы с папой, и нет никакой другой жизни. Никаких отвлекающих факторов, которые помогли бы ей справиться с переживаниями.
– Я думаю, нам обоим нужен был друг, который мог бы понять нас, – сказала Мэгги, снова удивив меня своей речью.
Мама с улыбкой повернулась ко мне. Ей нравилась Мэгги. Да кому бы она не понравилась?
– Твой папа проснулся. Ему нужно срочно принять лекарство. Так что вы можете подняться и познакомиться с ним, пока он не спит. – Мама кивнула в сторону коридора. Ему было больно, вот что все это означало.
– Если ему нужно принять лекарство прямо сейчас, я могу познакомить Мэгги с ним в другой раз.
Мама начала качать головой.
– О нет, он уже знает, что ты приедешь и приведешь друга. Я рассказала ему. Он хочет встретиться с ней.
Я взглянул на Мэгги.
– Ты готова? – спросил я, предоставляя ей последний шанс передумать.
Она кивнула. В ее глазах светилась поддержка, в которой я так нуждался. Мне было все равно, увидит ли меня мама; мне нужно было взять Мэгги за руку прямо сейчас. Положив свою руку поверх ее, я крепко сжал ее. Потом мы прошли по коридору в спальню моих родителей. Я медленно приоткрыл дверь и заглянул внутрь.
– Перестань молчать, парень. Я тебя слышу. Входите. – Отец захрипел, потом закашлялся. Это была слабая версия раскатистого голоса, который я всегда слышал. Мэгги, не останавливаясь, вошла внутрь, продолжая крепко держать меня за руку.
– Это самый красивый друг, которого ты когда-либо приводил домой, – сказал он, улыбаясь, как будто ему не было больно.
– Спасибо, – сказала Мэгги.
– Я думал, что воспитал тебя лучше, – сказал отец, все еще хрипя сквозь слова. – Девушка, которая выглядит так, как эта, создана не для дружбы. Ты должен был уже заполучить ее.
Мэгги засмеялась рядом со мной, и папина улыбка стала шире.
– У него целый поезд девушек, которые ждут своего часа. Ему не нужно добавлять еще одну к и без того длинной очереди, – ответила она, и мой отец рассмеялся. Это был не тот глубокий смех, который обычно заполнял весь дом, но это был первый смех, который я услышал от него за последнее время.
После того, как он кашлянул и отдышался, он посмотрел на меня.
– Очередь из девчонок?