Каждое действие должно содержать силу, а не усилие. Не растрачивайся, друг. Не раскрывай мыслей и чувств. Не рассказывай о том, чем дорожишь.
Тардиграду, если посудить, иначе и никак. Сама жизнь пыталась оградить его от дурного.
- У него гангрена, - спустя два дня говорил Крейг, рассматривая ногу лежащего в Скотобойне деда.
Скотобойней называли больницу Климта, где обитал врач-пропойца. Жители Климта называли его Энцефалитом. Настоящего его имени никто и не знал.
Невысокий, слегка хромающий на правую ногу Энцефалит являлся обладателем примечательной тёмной шевелюры. Судя по всему, он стриг себя сам и делал это без особого старания. Точно так же он относился и ко всем остальным делам.
Крейг с первого взгляда распознал в нём тихого изгоя. Уважающие себя люди обычно избегают ненужных бесед и не желают иметь общих дел с подобными типами даже при их безвредности.
- Я давно говорил, что гангрена и отрезать надо, - ответил Энцефалит, теребя замусоленный воротник рубахи.
- И почему не ампутировал голень?
- Так он не даёт. У него оружие.
В подтверждение слов старик достал из-за пазухи нечто напоминающее револьвер. Деревянная рукоятка крепилась на верёвке. Ствол казался чуть искривлённым. Сомнительно, что револьвер вообще мог выстрелить.
- Ты помрёшь, если не отрезать ногу, - проговорил тардиград.
- Да и плевать, - уверенно ответил старик. - Мне через год шестьдесят лет исполнится. Лучше сейчас подохнуть, чем засохнуть в грёбаной пустыне.
- А чего тогда тянешь? Пустил бы себе пулю в башку.
- Жду, когда сосед вернёт мне долг.
- О, понимаю, - Крейг по-доброму рассмеялся. - Это веская причина.
- Позовите коменданта, - потребовал дед. - Хочу попросить, чтобы он поторопил этого поганого пса. Я устрою грандиозную попойку, прежде чем отправлюсь в ад. Клянусь, я не сдохну, пока не пропью всё, что у меня есть!
- Позовешь? - попросил Энцефалит, когда они подошли к выходу. - У меня с комендантом не очень.
- Позову. У вас тоже стариков выгоняют?
- Многих выгоняют. Вменяемых и безвредных оставляют. Эту падлу точно выгнали бы.
Примерно двадцать лет назад Трест объявил всех людей старше шестидесяти лет вне закона. Убивать своих стариков никто не собирался, и для рабства они уже не годились. Многие поселения воспользовались возможностью избавиться от маразматиков, пьяниц, наркоманов, больных и нахлебников. Чаще всего их выпроваживали пинком под зад за пределы поселений и запрещали возвращаться под страхом пыток и убийства. Вокруг отдельных поселений появилось немало костей и черепов. Погонщики прозвали такие места «стариковскими кемпингами».
- Я вчера слышал рассказ о том, как ваш дрон лечил людей. Враньё? - напоследок поинтересовался Крейг у Энцефалита.
- Нет. Он действительно лечил. Только стариков всегда. Молодых не лечил, если не считать Нильса. У нас тут живёт задохлик по имени Нильс. Он раньше болел постоянно. Один раз совсем слёг. Его приволокли на скотобойню и оставили тут умирать. Как-то раз ночью я заглянул в палату - там дрон стоит над Нильсом. Рядом неизвестно откуда взявшаяся капельница, медицинские инструменты, лекарства и ещё какое-то барахло. Дрон тогда велел мне убираться и закрыть за собой дверь. Когда я рассказал коменданту, так он мне даже не поверил! Сказал, будто при белой горячке ещё и не такое почудится. Через несколько дней Нильс действительно встал на ноги!
- И чего в нём такого особенного?
- А хрен его знает. Странный он, будто с Луны свалился. Ещё худее тебя. Поначалу пытался тут всех учить, как правильно надо жить. А теперь ни с кем не говорит и почти не выходит из дома.
- Я худой, потому что был погонщиком, - пояснил Крейг. - Когда каждый день проходишь большие расстояния, то плотью особо не разрастёшься. Я много шатался по пустыне. Когда-то думал, что тут никто не живёт. Потом Трест заинтересовался отдалёнными городами, стал посылать к ним поезда. Ну, и я с ними.
- Вот как?! - заинтересовался Энцефалит. - Я-то Климт и не покидал никогда. А правда, что в пустыне по ночам блуждает фиолетовое приведение?
- Брехня.